У писателей-друзей Юрия Либединского и Александра Фадеева первыми жёнами были сёстры Марианна и Валерия Герасимовы. Эти две замечательные женщины, малоизвестные, но яркие по дарованиям, героические по натуре, находились в родстве с известным кинорежиссёром Сергеем Герасимовым: были его двоюродными сёстрами.

Мураша и Валя

Вспомним Марианну и Валерию. Мураша, как звали её близкие и друзья, не вошла в когорту выдающихся личностей. В отличие от своей младшей сестры и мужа, не попала в литературные энциклопедии. Однако, не будь Марианны, вряд ли так талантливо и вдохновенно была бы написана первая повесть нашего земляка Юрия Либединского «Неделя» о тяжёлом периоде в революционном Челябинске весной 1921 года, принёсшая ему мировую известность, переведённая на несколько языков. Прототипом главной героини Анюты Симковой была Марианна. Она, ставшая первой любовью писателя, была и первой читательницей этой повести, посвящённой ей: во время объяснения в любви он бросил рукопись к её ногам. «Это произведение, Мураша, писалось для тебя и во имя тебя. И те, кто будут читать её (повесть – В.Е.), обязаны тебе её появлением», — признавался Либединский в одном из писем возлюбленной.

Раскроем автобиографическую повесть писателя «Поездка в Крым». Судя по этому произведению, Марианна была куда больше, чем сестрой, для Валерии Герасимовой, по-домашнему Вали, в будущем первой жены Александра Фадеева, советской писательницы. Она приобщила Валю к чтению классиков, к «говорящему» рисованию, к стихотворчеству, на протяжении многих лет оказывала огромное личностное влияние.

Но прежде всего – Марианна спасла сестру и мать от верной гибели. Отец этих девочек, Анатолий Герасимов, был революционером-подпольщиком. Он то скитался по стране, скрываясь от царской охранки, то находился в тюрьме или ссылке. Матери одной трудно было содержать дочерей. Был момент, когда она осталась в Москве без работы, денег и хлеба: её выставили с детьми из гостиницы. Не имея никакого пристанища в преддверии зимы, в отчаянии решила утопиться вместе с дочками – броситься с моста. По дороге к набережной осознавшая происходящее Марианна стала плакать, отговаривать мать, и та одумалась. Тогда же нашёлся добрый человек из рабочих, который помог семье выжить, уговорил несчастную женщину переступить через гордость и обратиться за поддержкой к богатым родственникам на Южном Урале. С их помощью был приобретён деревянный домик в Екатеринбурге. Мать устроилась корректором в газету. Но зарабатывала мало. Потому на лето отправляла Мурашу и Валю к брату мужа Виктору под Чебаркуль.

Инженер-путеец Виктор Герасимов, сколотив небольшой капиталец, на хуторе в предгорьях Уральского хребта построил паровую мельницу и усадьбу с большим садом, скопировав родительское поместье на Орловщине. Была у него и дача на озере Тургояк, где познакомились и завязали дружбу на почве интеллигентности и схожести взглядов семьи Герасимовых и Либединских (отец Юрия работал врачом в Миасском золотопромышленном товариществе – В.Е.). Последние, принимая приглашение, не раз приезжали «на мельницу», как называл Юра усадьбу дяди девочек, с которыми подружился на всю жизнь. Став старше, он ездил туда один — к Мураше и Вале.

«Младшая Валя, — вспоминает он в «Поездке в Крым»,— в детстве была очень тоненькой и ловкой, по-мальчишески лазала по деревьям и заборам. А то вдруг, притихнув, с разгоревшимся лицом рисовала цветными карандашами целые истории, возникавшие в её воображении, причудливо смешивавшем жизненные и книжные впечатления. Иногда, положив на колени гитару (как кладет гусляр гусли), она тихонько напевала старинные, услышанные от отца или дяди романсы или оперные арии… Я и сейчас словно вижу перед собой посыпанную песком аллею, полную луну над садом и плавно взмахивающую руками тоненькую фигурку – это танцует Валя, ей, видно, слышалась музыка в самом лунном свете…»

Чаще же она со сверстниками в сопровождении кудлатых собак-дворняжек носилась по двору, по саду, по лесу. «Я же, — пишет Либединский, — чинно гулял с её бледненькой, в то время довольно болезненной, с двумя длинными, до пят, русыми косами тринадцатилетней сестрой (автору шёл пятнадцатый – В.Е). Мы говорили о прочитанном, спорили о том, есть ли Бог, даже толковали о политике и социализме…Социализм для Марианны сливался с христианством, у неё дома над кроватью даже висела иконка – Христос с раскрытой книгой…». Юноша спорил с ней, стремясь всё свести к дарвинизму….

Либединские тогда жили уже в Челябинске. Летом Юра на целый месяц отпросился «на мельницу», чтобы снова быть рядом с «волшебными» существами. Когда уезжал домой, до железнодорожной станции его провожала Валя. «Мы ехали в тряском коробке у подножия невысокой, поросшей березняком гряды, мимо озера Чебаркуль, в сонных водах которого зыбко отражался противоположный, гористый, поросший хвойными лесами берег».

Разговор коснулся книг, и Либединский поразился вкусам этой маленькой (ей было девять лет – В.Е.) девочки, всерьёз увлекшейся Чеховым. Говорили и о жизни, и в доверительном рассказе Вали Юра уловил глубокий интерес к их с Марианной спорам.

«Любимый друг и верный товарищ»

Сразу после революции Либединский встретился с сёстрами Герасимовыми в Екатеринбурге, куда приезжал на съезд учащихся Урала. К тому времени их отец был видным партийным деятелем, редактором краевой газеты. Марианна своей речью на съезде произвела потрясающее впечатление на делегатов, её избрали заместителем председателя Союза учащихся Урала. Когда Екатеринбург заняли белые, отец Юрия увез Марианну в Челябинск, буквально за считанные часы до неминуемого ареста. Её устроили работать учительницей в казачью станицу под Челябинском.

В 20-ом году, после установления на Урале советской власти, в Челябинск перебралась и Валя. Учительствовала в красноармейской школе, рисовала плакаты для «Окон РОСТА», начала писать рассказы. Нередко в гости к ней и Либединским приезжала из деревни Марианна, проникшаяся духом простоты и излучавшая душевное здоровье.

Вскоре её как активного члена партии направили работать инструктором в политуправление Приуральского военного округа. Юрий и Марианна встречаются чаще, теперь они единомышленники во всём, лишь во взглядах на личную жизнь революционера расходятся. Он говорил об обречённости интеллигента-революционера, о печальной недопустимости стремиться к личному счастью. Марианна энергично протестовала, считая, что настоящий революционер радуется, что все силы отдаёт служению общему делу. Она не принимала унылую философию  друга, но и неизбежность настоящей любви отвергала.

Однако жизнь опрокидывает все их теоретические размышления. Семья Герасимовых уезжает в Крым, прежде всего по настоянию врачей, всерьёз опасающихся за здоровье Марианны – ей грозит туберкулёз. Долгое расставание на железнодорожных путях в Екатеринбурге, первый поцелуй, робкое признание Либединского. Он тоскует, работу над повестью о Челябинске, охваченном контрреволюционным мятежом, прерывает письмами в Крым. В ответ получает письмо, в котором Марианна пишет, что любит его только как брата и друга. Это не устраивает пылко влюблённого, и через год, используя первую же возможность, он едет на Юг.

В Феодосии в группе южноуральских лекторов встречает Валю, а в Алуште – Марианну, его возлюбленную Мурашу. И – о чудо! – она рада ему по-женски. Юра, проникшись её трудностями с лекторской работой, берётся помочь ей, взяв на себя одну из самых сложных тем. Так начинается их взаимная любовь, супружество.

«Мы ходили обнявшись по бамбуковым и лавровишневым рощам Гульрипша под Сухуми и бегали на лыжах среди сосен и елей Сокольников. И трудились, помогая друг другу, и любили друг друга, и, бывало, что любовь приносила нам радость, бывало, что и горе», — пишет Либединский в конце повести «Дорога в Крым».

Но даже в этот пик душевного слияния они неодинаково счастливы, что вызывает у Либединского горькие раздумья. «И мне только больно, — пишет он Марианне перед отъездом из Крыма, — что для тебя, золотоволосой, солнечной, любимой и желанной, я не могу быть таким же светлым источником счастья».

Это письмо от 1922 года в своей книге воспоминаний «Зелёная лампа» приводит Лидия Либединская, третья (после Марии Берггольц, сестры поэтессы Ольги Берггольц) жена писателя. Когда в 1998 году во время своей московской командировки я встретился с Лидией Борисовной и спросил, почему Либединский и Герасимова довольно скоро разошлись, семидесятилетняя женщина, не утратившая живого ума и поразительной памяти, ответила:

— Они были больше товарищами по борьбе, чем супругами. Потому, наверное, не имели детей. Однако теплота отношений сохранялась между ними всегда. Когда в 1937 году Марианну арестовали по ложному обвинению, Либединский написал в её защиту письмо Сталину и передал его через Фадеева. Пять лет пробыла Марианна в лагере, вернулась больной. У неё обнаружили опухоль мозга. Узнав об этом, она повесилась.

Либединский своей новой жене не раз рассказывал об уральском детстве, о золотокосой девочке, начитанной и рассудительной. «А из рассказов о мятежных революционных годах возникал образ девушки, красивой и смелой, мечтающей посвятить революции все силы своей молодой и деятельной души. Двадцатые годы, трудные годы восстановления, — и я слушаю истории, похожие на легенды, о бесстрашной и мужественной женщине со значком почётного чекиста на груди, подтянутой и элегантной» («Зелёная лампа»).

В посвящении к «Неделе» значится: «Марианне, любимому другу и верному товарищу». Однако…

Перечитав недавно повесть «Поездка в Крым», написанную Либединским в 1958 году, за год до своей смерти, я особое внимание обратил на её концовку и понял, что писатель в зрелом возрасте переосмыслил свои чувства к первой жене. Вот чем заканчивается произведение: «Но ни разлука, ни сама смерть Марианны не разлучили меня с ней. Она всегда со мной. И когда мне бывает трудно, я своей памятью возвращаюсь к ней. От начала жизни и до самого конца её образ будет светить мне».

  «Я по-настоящему любил»

Уже после смерти Александра Фадеева журнал «Юность» впервые опубликовал его рассказ «О любви». Этот рассказ, ставший в 1925 году составной частью письма к Валерии Герасимовой, — своеобразное объяснение в любви к ней. Они познакомились в Москве, будучи студентами и молодыми писателями. Не окончив Горной академии, Фадеев уехал в Ростов-на-Дону на партийную работу. Оттуда и написал Вале, как называл её вслед за домашними, заканчивающей пединститут.

Как супруги они начали жить в Ярославле, где Валя учительствовала, а Фадеев дописывал повесть «Разгром». Избранный в секретариат писательской ассоциации, будущий руководитель Союза писателей поселяется в Москве, а супруга, назначенная заведующей культотделом губернского комитета народного просвещения, остаётся в Ярославле. Настоящей семейной жизни не получается. Фадеев вскоре берётся за роман «Последний из удэге» и уезжает в длительную командировку на Дальний Восток, где прошла его партизанская молодость и происходят основные события этого произведения. С женой встречается урывками, и в 1932 году они разводятся.

В 1936 году Фадеев из Сухуми пишет матери: «Валя обещала приехать, но что-то её задержало. Я об этом сильно жалею, потому что Валя – единственная женщина на свете, которую я по-настоящему любил и продолжаю любить. Конечно, то, что сломалось, уже вряд ли удастся восстановить, и это, в сущности, является главным источником страданий моих последних лет».

К слову, в Сухуми Фадеев оказался по просьбе друзей: он привёз на лечение сестру Вали Марианну Герасимову, Мурашу, страдавшую сильными головными болями. Они жили в соседних комнатах гостиницы-пансионата. Он находился рядом со своей «подшефной больной» более трёх месяцев. Она своим недокучливым, благодарным общением скрашивала его напряженную работу над романом.

В 1950-ом году в письме к своей дальневосточной знакомой А. Колесниковой Фадеев вспоминает о первой супруге так: «Жена моя, Валерия Анатольевна Герасимова, была человеком хорошим, незаурядным, — когда мы сходились, она уже была известна как писательница…Очень многое от её характера я вложил в Лену Костенецкую («Последний из удэге»), довольно точно описал её наружность…Её путь к революции, если взять его не с фактической стороны, как он дан в романе, а психологически, более или менее сходен с путём Лены…У меня сохранились с ней на всю жизнь дружеские отношения…»

Письмо печаталось с купюрами. Из него и других писем неясно, по какой причине они расстались. Потому, беседуя с Лидией Борисовной, бывшей, как и её муж, в доверительных отношениях с Фадеевым, не преминул спросить и об этом.

— Находясь часто в разлуке, они непрестанно ревновали друг друга, словно ожидая, кто первый изменит, -ответила Либединская.

О других причинах догадываешься, читая очерк Ю. Либединского «Памяти друга». Однажды они втроём с Фадеевым и Валей отправились в больницу навестить товарища. Всю дорогу спутники Либединского ссорились. «Саша в отношении язвительности никак не мог соревноваться с Валерией Анатольевной и потому сердился всё сильнее. Вдруг Фадеев, вспыхнув, плетёнку с мороженым, которое нёс больному, шмякнул о землю и убежал прочь». Либединский отмечает, что в то время «Саша был очень вспыльчив».

Ранее же, вспоминая о девочке Вале, он пишет о её насмешливом складе ума, о «соединении насмешливости и правдивости – насмешливости как противоядия лжи».

Вместе с тем это была богатая натура, незаурядная личность.

—  Валерия Герасимова была хорошей писательницей. Очень жаль, что о ней помнят лишь немногие, — добавила тогда Лидия Либединская.

Постскриптум

Я побывал в небольшом селе Десятилетии Чебаркульского района (а было это ещё в начале 2000-х). На две здешние достопримечательности указали мне жители – на «дом Герасимовых» и высоченные, в два обхвата, «тополя Герасимовых». Двухэтажный деревянный дом, в котором проживали четыре семьи, почернел и покосился от времени. Вместе с тем угадывались размах и основательность, с которыми строили его. Рядом, сказали мне, располагался красивый сад, на значительной части которого тогда был пустырь.

Местная жительница Вера Васильевна Зуева, жена последнего мельника (мельница Виктора Герасимова разрушена, оставался лишь фундамент), припомнила, как сюда в 60-е годы наведывался Сергей Аполлинарьевич Герасимов. Это было во время работы над фильмом «Журналист», одна из серий которого снималась в Миассе и на озере Чебаркуль. Приезжал и фотографировался возле тополей, посаженных его дядей Виктором Алексеевичем (у последнего, кроме Анатолия, был брат Аполлинарий, который в качестве негласно поднадзорного немало лет прожил в Миассе). Согласно официальным сведениям, будущий корифей советского кинематографа родился в Екатеринбурге. Местные же источники утверждают, что в Десятилетии, где семью Аполлинария, уволенного с Миасского завода за революционную пропаганду, приютил на время его брат. Это и понятно: человек он был не только начитанный, но и очень добрый, верующий…

…Осматривая дом, пытался представить двух тоненьких «тургеневских» девочек с русыми волосами и книжками в руках, чьи удивительные дарования, чью первую любовь забрала и подчинила себе революция.

В библиотеках Миасса можно взять для чтения упомянутые в этом очерке книги Юрия Либединского «Неделя», «Поездка в Крым», Лидии Либединской «Зелёная лампа», письма и произведения Александра Фадеева. Есть и книги Валерии Герасимовой.

Источник:

Ерёмин В.Г. Революционно-писательская любовь/ В.Г Ерёмин. — Текст: непосредственный //Челябинский рабочий. — 2001. -18 мая.- С.3