Духовно-исторические заметки нашего автора побуждают обратиться к творчеству видных поэтов прошлого Евгения Баратынского и Федора Тютчева, а также великого русского писателя Льва Толстого
Три года назад мне посчастливилось побывать в музеях-заповедниках двух классиков русской литературы – Льва Толстого и Фёдора Тютчева. Конечно, как филологу и журналисту мне интересны не только книги и мысли этих литературных гениев, но и малоизвестные страницы их биографий, рассказы об их близких, друзьях. Однако в тот раз меня больше волновало другое: отголоски творчества и личностей этих великих русских в сегодняшнем российском обществе, впечатления посетителей, духовная атмосфера этих памятных мест.
Ясная Поляна просветляет
Ясную Поляну под Тулой, бывшее имение Льва Толстого, ежедневно посещают сотни туристов, почитателей его многогранного литературного таланта, общественного служения. Поразило, какой внутренний протест вызвало у всех в нашей группе замечание одной молоденькой экскурсантки, что, дескать, организовано посещение неважно, поскольку в небольшом доме-музее посетителям тесно. Экскурсовод ответила вежливо, что очень большой наплыв желающих побывать здесь и больше узнать о жизни Льва Николаевича. Не ускользнуло от глаз, что многие были удивлены недалекости этой девушки, которую, очевидно, интересовало здесь не то, что трогало и вдохновляло большинство посетителей.
Каждый день сюда приходит много народа, экскурсии следуют одна за другой
Для меня все было очевидно: люди едут сюда, чтобы прикоснуться к месту Силы, но не природной, а человеческой и Божественной. И хоть великий писатель в своём просветительском учении отступал от канонов Церкви, его духовные поиски не могут не вызывать уважения, размышлений о роли отдельных личностей в судьбах Отечества. Посетив усадьбу Толстого, прослушав с затаенным дыханием рассказ экскурсовода, вдруг начинаешь задумываться, а всё ли правильно складывается в духовной жизни наших соотечественников, что упускаем мы, чего не достигаем, чтобы ближе стали нам чаяния, тревоги и заботы простых русских людей. Граф Толстой не только думал и пёкся о них, но всей своей жизнью, своими делами и творчеством стремился служить им… Этим он служил и России, миру — прежде всего, конечно, тем, что в своих литературных произведениях правдиво и трепетно открывал внутренний мир человека.
В Ясную Поляну меня свозили мои сестра и племянница, жившие тогда в Туле. К слову, они минимум два раза в месяц ездили туда, объясняя это тем, что всё ещё не постигли всей огромной интеллектуальной и духовной составляющей удивительной атмосферы музея-заповедника.
Живописное «Гнездо поэтов»
Иным предстало передо мной Мураново – литературно-мемориальный музей Фёдора Тютчева, который считал себя более дипломатом, чиновником, нежели поэтом. Со школьной скамьи многие помнят его замечательные поэтические строки о природе. Но мало кто знает его как публициста, который в своих исследованиях, опираясь на богатый дипломатический опыт, сравнивал Россию и Запад, подчеркивая, что менталитет русских невидимыми нитями связан с Божественным началом, определяется во многом православием, а Отечество наше сформировано Богом и народом, его населяющим, как консервативное, великодержавное.
Накануне я приехал в гости к бывшей жительнице Златоуста Нине Ефимовой, которая с мужем приобрела земельный участок недалеко от музея-заповедника. Построив здесь дачный дом и трудясь на огороде, они продолжают вести свой бизнес в Златоусте (причём их производство тесно увязано с благотворительной деятельностью), а также постоянно принимают земляков с Южного Урала.
Незадолго до меня здесь гостили литераторы из Челябинска и Златоуста Алексей Казаков и Елена Лейман, представители златоустовского «Союза женщин» Наталья Княжук и её дочь Ирина. Вместе с Ниной Павловной они приняли участие (рассказами о родном крае, о значении литературы, чтением стихов) в закрытии любопытной выставки в музее Тютчева, посвящённой женщинам нескольких поколений, которые жили здесь в XIX веке. Скажем больше: именно жена, дочери, внучка отставного генерала Льва Энгельгардта поочередно владели этим имением, окруженным лугами и лесами невиданной красоты.
Дом основательно обновил муж старшей дочери Анастасии поэт Евгений Баратынский (в молодости друг Пушкина), а уже музеем Тютчева его сделал младший сын Фёдора Ивановича Иван, женившийся на внучке Энгельгардта Ольге. К слову, Фёдор Тютчев здесь ни разу не был: сюда его сын уже после смерти родителя свёз многие вещи, рукописи, книги поэта. И превратил усадьбу в Мураново в знаковое место, которое в свое время неслучайно называли «Гнездом поэтов» (здесь часто собирались видные литераторы, в том числе бывал и Николай Гоголь).
Очищение огнём
Многие годы оно носило отпечаток чёрной магии, связанный с образом жизни и мистическими опытами отставного генерала Энгельгардта, который прославился своей невероятной храбростью и чудесной способностью оставаться невредимым в самых жарких сражениях. В последние годы он, желая избавить единственного сына от тяжёлой психической болезни, открыто занимался чёрной магией, за что и был прозван местными крестьянами колдуном. Его интерес потусторонними силами перенял зять Баратынский, резко изменившийся после переезда сюда из Москвы и получивший прозвище вампира. Он усердно занялся хозяйством и основательно перестроил господский дом: в него не проникали прямые солнечные лучи, а некоторые комнаты вообще были лишены окон, погружены во мрак. Эти перемены отразились и на творчестве поэта, назвавшего свой последний сборник «Сумерки».
Конечно, Баратынский в прямом смысле не пил кровь близких, однако смерть его оказалась весьма странной: он умер от вида крови своей жены, когда доктор проделывал с ней процедуру кровопускания. Даже в советские годы отголоски этой нездоровой мистики проскальзывали в рассказах экскурсоводов, предлагавших посетителям не смотреть в зеркала. Они не показывали те комнаты, в которых чернокнижник и его дочь Анастасия проводили сеансы общения с тёмными духами, говорили, что якобы по зданию ходит призрак женщины.
Обращение Энгельгардта и его родственников к колдовству находит объяснение также в особенности той местности. Не одно столетие жило предание, что усадьба построена вблизи капища языческой богини славян Морены. Пагубное воздействие богини смерти будто бы постоянно чувствовали жители местной деревни Мураново.
В 2006 году тут произошло чрезвычайное происшествие, редко встречающееся в реальной жизни: от проникновения шаровой молнии возник сильный пожар в главном музейном здании. К счастью, практически все экспонаты, включая библиотеки бывших хозяев и рукописи, удалось спасти. А вот пострадавшие от огня помещения пришлось восстанавливать почти девять лет. Мемориальный музей вновь заработал в 2015 году, заняв полагающееся ему место среди исторических культурных центров России. И после этого ничего мистического тут уже никто не замечал.
Православие в Мураново возрастает
В последние годы духовная атмосфера здесь существенно оздоровилась. Произошло это с появлением и активной миссионерской деятельностью игумена Феофана (Замесова), который не только служит в бывшей домовой церкви владельцев имения и окрестных храмах, но и существенно обновил их, включая часовни, облагородил вместе со своими единомышленниками-меценатами и помощниками несколько святых источников. Удивительно: его стараниями в здешнем посёлке создан парк, посвящённый жертвам трагедии в Беслане. И это всё делается параллельно священнической и общественной деятельности отца Феофана.
Наша землячка Нина Павловна знакома с этим монашествующим священником, который отвечает за взаимодействие Православной Церкви с Вооруженными Силами и правоохранительными органами РФ, казачеством в Сергиево-Посадской епархии. Он также духовно окормляет верующих воинов в местных подразделениях ВКС России.
Опираясь на поддержку отца Феофана, других здешних клириков Нина Ефимова и её сподвижницы из Златоуста, педагоги и воспитанники детской православной школы из этого города уже не один год осуществляют и намечают на будущее благотворительные дела, в том числе изготовление и доставку рождественских игрушек и гирлянд, украшение ими территории музея-заповедника.
Но Ефимову также волнует вопрос, связанный с достойным захоронением наших воинов, погибающих на фронтах СВО. На своем предприятии она уже начала изготавливать детали сборных металлических крестов, которые куда предпочтительнее деревянных, недолговечных (их родственники покойных со временем меняют на светские памятники). Такие кресты, аналоги которых широко устанавливались на могилах в России до революции и в начале XX века, куда дешевле сооружений из гранита и мрамора. А главное: через них милость Божья по нашим молитвам скорее сойдет на души погибших солдат. Вот бы это дело внедрить повсеместно в России…
Р.S. В тот вечер, который я провел в гостях у Нины Ефимовой, читали стихи Федора Тютчева. В том числе его нетленные строки:
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовётся, —
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать…
А утром, посетив близлежащие святые источники, на ажурной ограде увидели памятные знаки с изображением Евгения Баратынского и Федора Тютчева. Такими созвучными с сегодняшней ситуацией в стране показались нам начертанные на скромной плите рядом с портретом Фёдора Ивановича стихи:
О, край родной! – такого ополченья
Мир не видал с первоначальных дней…
Велико, знать, о Русь, твое значенье!
Мужайся, стой, крепись и одолей!
Е. Ковалевского, дружившего с Ф. Тютчевым, Наталья Княжук с книгой о Егоре Петровиче «Странствователь».
(на дачном участке)
