Журналист Николай Михайлов – о годах, проведённых в Миассе
В автобиографической книге «Бренные пожитки» Николай Михайлов делится с читателем воспоминаниями самого разного толка: о семье, о школе, о мальчишечьих затеях, о детских забавах, о рынках и магазинах.
А вот что осталось в памяти Николая Николаевича о миасской еде.
«Спроси меня сейчас: «А что мы вообще ели в то время?» – я не отвечу. Не помню. Могу сказать только, чего я очень не любил. Ненавидел рыбий жир, который мне давали пить из столовой ложки. Считалось, что это лучшее средство против детской формы туберкулёза, которая у меня в те годы имела место быть. Когда пить рыбий жир становилось совсем уж невмоготу, бабушка пекла на нём так называемое печенье – круглые толстые лепёшки; тоже много не съешь. Ещё терпеть не мог варёную свёклу и пареную морковь – постоянное блюдо на домашнем столе. Других вкусовых отторжений не помню.
Но точно знаю, что разносолов не было. В одной из первых прочитанных мною книг («Что я видел» Бориса Житкова) меня поразила такая сцена. Мать говорит перед сном сыну: «Съешь яблоко и ложись спать». Подумать только – ему приказывают съесть яблоко! Какой счастливый!
Яблоки тогда в Миассе не росли (помидоры, кстати, тоже; сейчас растёт всё), и первое в своей жизни яблоко я съел во втором или третьем классе, когда кто-то из живущих в Баку бабушкиных сыновей прислал нам фруктовую посылку.
Ещё помню, как в фильме «Падение Берлина» Сталин с кем-то разговаривает в своём кремлёвском кабинете, а перед ними стоит ваза с фруктами. Я ничего не запомнил из этого фильма, но очень хорошо помню своё удивление: почему они разговаривают, а фрукты не едят – ведь они же такие вкусные?
В миасском детстве вкусным было почти всё. Я был уверен, например, что овощ с красивым названием «турнепс», который мы высаживали каждую весну вместе с картошкой, – не корм для скота, а обычная человеческая еда, что ячменный кофе – это и есть настоящий кофе, что изредка покупаемые соевые конфеты, которые потом почему-то стали называться «кавказскими», – самые настоящие шоколадные и т. п. Сыр и колбасу я впервые попробовал лет пять спустя, уже в Челябинске.
Недоступные «вкусности» не «отоваривались» на карточки, а продавались по коммерческим ценам или на боны в специальном магазине – Торгсине. Можно было стоять у витрины и смотреть на красиво уложенные пирамиды плиток шоколада «Гвардейский», на розовую мякоть тамбовского окорока, на накрытые марлей головки сыра (прямо по Маяковскому: «от мух – кисея, сыры не засижены»).
Да что там – сыр, колбаса, шоколад! В войну и сахар считался лакомством: посыпанный сахарным песком хлеб был необыкновенно вкусным. Обычно сахар заменяли сахарином – бесцветными химическими кристалликами. Они были намного слаще настоящего сахара. Но, как я прочитал недавно в Большой медицинской энциклопедии,«питательными свойствами, присущими тростниковому и другим видам сахара, сахарин не обладает, так как совершенно не усваивается организмом».
В нашем доме сахарин хранился в рюмке из синего стекла, и мне строго-настрого было запрещено к ней притрагиваться. Потом, во время переездов, рюмка, говоря словами бабушки, куда-то запропастилась.
Праздниками объедания для нас, детей, были три дня в году: 1 мая (День международной пролетарской солидарности), 7 ноября (очередная годовщина Великой Октябрьской революции) и новогодняя ёлка. 1 мая и 7 ноября мне выдавалось три рубля. На них можно было купить три порции мороженого».
Цикл исторических повествований к юбилею Миасса. Выпуск 5
Миасский завод – промышленную и жилую части – начали строить в соответствии Горного плана строительства уральских заводов-поселений того времени. Слово «завод» обозначало и промышленное предприятие (завод — завели дело), и поселение при заводе. Большинство уральских заводов стали городами — Златоуст, Касли, Сатка, Кыштым, Верхний Уфалей.
На реке Миасс, на месте разрушенной пугачёвцами плотины, снова возобновилось строительство. 26 марта 1775 года прислали из Берг-коллегии Петербурга в Екатеринбургское Горное ведомство — спустя 2 года с момента подачи Лугининым прошения! — Указ о выдаче «Разрешения на строительство медеплавильного завода в Миясской долине в случае положительных результатов освидетельствования таковой», с датой 18 ноября 1773 года.
Что же, пугачёвское восстание подавлено, документы из Петербурга пришли, плотину отремонтировали — как говорится, благославясь, начали строиться.
В сентябре 1775 года хозяин Златоустовских (включая Миасский) заводов Ларион Иванович Лугинин по Акту № 83, заключённому в Исетской Провинциальной Канцелярии, купил у башкир Каратабынской и Баратабынской волостей всеранее закортомленные (арендованные) купцом Василием Мосоловым земли. Также Лугинин купилв дополнениек прежним землям «многие лесные, луговые и рудные места вверх по течению реки Миаса на 50ти-вёрстное расстояние»… Башкирам по условиям Акта от 1775 года дозволялось кочевать в проданных русским землях, рубить (кроме соснового) всякий строевой и дровяной лес в оговорённых местностях, ловить рыбу в озёрах (кроме Иртяша и Аргазей), охотиться. Башкирские деревни не переселялись. Однако Запрет 1798 года, когда Миасский завод из частной собственности был переведён в Государственную казну, вынудил башкир переселиться теперь уже с русских земель в Башкирию.
Башкирское кочевьеЗастройка Миасса происходила согласно Плана строительства горных заводов Миасс, старый город. Судьба Урала — быть опорным промышленным краем Державы, поэтому на смену пейзажам с зелёными пастбищами пришли виды горно-заводских поселений
Почти все уральские заводы начинались со строительства плотины. Ведь для деятельности заводских механизмов использовалась движущая сила воды. А реки на Урале мелководны, и потому в самом узком месте их перегораживали, делали запруду и строили высокотехническое гидросооружение из дерева, глины и камня. Через год, в 1776 году, строительство Миасской плотины закончили: подняли высоту плотины на 1,5 метра выше прежней; перед плотиной река образовала городской пруд; восстановили сожжённые водопропускные мосты; выстроили заново водоприёмный ларь, с которого вода падала уже не на лопасти мельничного колеса, а на колёса мехов для 10-ти медеплавильных печей и 4-х горнов.
Плотина на реке МиассСтроения ниже плотины: мельница, амбары…
Параллельно работам по возведению плотины ниже по течению реки шло строительство заводского корпуса, медеплавильных печей и горнов, лесопильни, мукомольной мельницы, амбаров для хранения хлеба и фуража, складов, конюшен и др.
Строящееся поселение в 1777 году по документам называли
В числе первых построек, выросших почти сразу после пуска Миасского медеплавильного завода, был госпиталь. Первоначально это было бревенчатое здание, напоминавшее большую деревенскую избу: сначала сени, потом горница, далее палата для больных. При госпитале были построены также амбар, погреб и баня. Здесь лечили рабочих медеплавильного завода, а также старателей, занятых на Миасских приисках.
Уральские заводские рабочие. Фото Прокудина-Горского, 1905-1915гг.Миасская долина. Разведка золота шурфами
Появились провиантские и припасные магазины «о двух корпусах одним этажом». Провиантские магазины были также построены на медных рудниках Миасского завода: Кирябинском, Кизникеевском, Покровском, Поляковском. В этих магазинах хранился провиант для жителей всего Миасского завода. «Заводчики сами довольствовали своих рабочих. На этом основании в заводах делали громадные закупки хлеба для каждомесячной выдачи провианта всем жителям».
Медеплавильный цех, склады, амбары…Мельница — слева, золотопромывальная фабрика — справаПромышленная зона
Начали строительство заводской Конторы и дома для Управляющего заводом.
Есть описание положения дел в Миасском заводе периода конца 18-го начала 19 века – 1798-1808гг., указанное в отчёте горного чиновника Томилова, направленного в то время в Миасс Управляющим завода. «За тишиною и спокойствием, смотрение имеют, из воинских, унтер-офицер один, солдат один. При них, из мастеровых, сотник и два десятника. Госпиталь на 8 человек, при нём аптека. При излечении больных находится молодой штаб-лекарь Романовский и два приученные из мастеровых ученика. Богадельни не заведено, а престарелые и увеченные живут у детей и свойственников. Для продовольствия их от казны пособия никакого нет. Гостиного двора нет, и ярмарок не бывает; однако же, крестьяне, по воскресным дням, из селений, поблизости лежащих, приезжают, и привозят на продажу хлеб, харчевые припасы, а иногда также приезжают разного звания люди, привозят платье и обувь и разные потребности, у коих всё сие покупается в казну, и жители сего завода тем пользуются уже из магазинов, по истинным ценам. Жители, кроме заводских работ, никакими ремёслами не занимаются, а женщины занимаются тканием холстов и разными изделиями, потребными для семейств. …Сеют рожь, пшеницу, ячмень, овёс, гречуху, просо, немалое количество сеют картофели. В здании заводской конторы было открыто училище, которое посещало 44 ученика. Их обучали чтению, письму, началам математики и «первым правилам человеческого познания» два местных священнослужителя. Церкви в Миасском заводе ещё не было, её собирались строить, а имелась часовня во имя Петра и Павла. Зато уже имелся казённый питейный дом и ямской дом».
Мост через плотинуЖители Миасского завода. Фото начала 20 века
В 1808 году в Миассе начали строительство Петропавловского Храма. До этого церковные службы проводили в небольшой часовне. Однако, народонаселение Миасского завода росло, и возникла необходимость в строительстве большой церкви. До окончания строительства в 1815 году миасское население входило в состав прихода Кундравинской Параскиевской церкви. По окончании строительства храм имени святых апостолов Петра и Павла был торжественно освящён. В сан священника рукоположён Гавриил Георгиевич Амфитеатров. Петропавловская церковь была самая большая — прихожан в ней значилось — 15 557 человек!
Величественный купол Петропавловского храмаЦерковная площадь у Южного портала храма
1820 год. Построено здание Конторы Миасского завода. Первоначально здание строилось как Ножневая фабрика для Златоустовского оружейного завода, где предполагалось изготавливать ножны для хранения клинков и сабель. Но так как в Миасской долине были открыты богатые месторождения золота, добывать которое предполагалось долгие-долгие годы, то здание отдали под Контору Миасского завода и золотых промыслов. Контору ещё называли зданием присутственных мест, так как здесь находилась не только контора заводоуправления, но и бухгалтерские, писчие и горные столы (отделы), заводская школа для мальчиков, музеум, библиотека. Кроме того, на первом этаже размещались кабинеты полицмейстера, гауптвахта и др. учреждения.
Белое здание Конторы, изящные колонны, фонари — создают образ строгой величавости Завод и здание заводоуправления между прудом и хребтом
В 1825 году над западным порталом (выходом) церкви Петра и Павла выстроена Колокольня. Когда речь идёт об устройстве православного храма – каждая деталь имеет значение. Колокольный звон – важная часть храмового богослужения.
В 1828 году в Миасском заводе построили каменныйгоспиталь. Заведующим госпиталя назначили Даниила Романовского.
Надгробная плита Даниила Романовского, долгое время валявшаяся по улице СпортаФамилия Романовских навсегда вошла в историю нашего города, начиная с доктора Романовского, затем его сына — Управляющего Миасским заводом Константина Даниловича Романовского, дочерей Надежды и Лидии Романовских, известных благотворительниц Миасса.
Миасский завод (поселение, ещё не город) в первой половине 19 века имел все черты уральского города и представлял собой комплекс зданий и сооружений, размещённых у плотины с прудом. В центре — заводская площадь с Петропавловским храмом и колокольней; от площади отходят прямые улицы, обеспечивающие удобный доступ к площади и заводу и храму. На внешний вид Миасского завода повлияли: природный ландшафт, характер производства (медеплавильный завод и добыча золота), а также количество денег и амбиций владельцев золотых приисков и купцов всех мастей, построивших здесь торговые дома и особняки. Здания Старого Миасса, большая их часть, построены в архитектурном стиле классицизм, которому соответствуют строгость, прямолинейность линий, подчёркнутая скромность и одновременно величавость и изящество.
Миасс с самой высокой точки хребтаМиасский «залив» под уральским небомВиды Миасса. Фотографии начала 20 века
В 1842 году на выезде из Миасса в Златоуст — справа по Златоустовскому тракту (конец современной улицы Ленина) — выстроили каменные здания казарм для 300 солдат, несущих караульную службу на приисках. Строительство Госпиталя при казармах и аптеки при Госпитале начнут в 1850 и закончат в начале 1860-х годах, хотя госпиталь и аптека работали всё это время. Вокруг госпиталя был разбит большой сад. Квартира главного врача госпиталя находилась в отдельном флигеле.
Фёдор Александрович Тележников, Главный архитектор Златоустовского горнозаводского округа в 1831-1863гг.Здание бывшего госпиталя при солдатских казармах. Архитектор Ф.А. Тележников
Непременно нужно вспомнить об архитекторе, который жил и работал в Златоусте и Миассе с 1831 по 1863 годы(32 года!) — Фёдоре Александровиче Тележникове. Тележников с 1848 года являлся Главным архитектором всего Златоустовского горнозаводского округа. В Миассе, по архитектурным проектам Фёдора Тележникова были построены Госпиталь и Казарма. Также Фёдором Александровичем был разработан Генеральный план Миасса и выполнен проект иконостаса для Петропавловского храма.
Старые фотографии позволяют нам увидеть прошлое нашего родного города — оно кажется нам удивительным. Удивляет всё: прямолинейность улиц, простор площадей, величественность общественных зданий, всюду чистота и порядок. Во всём чувствуется хозяйская рука, видна продуманность, целесообразность и, главное, понимание красоты архитектурных строений и сооружений, гармонично вписанных в скромную и суровую красоту уральской природы.
Друзья, презентуем вам замечательный ресурс, который поможет вам в культурном досуге и просвещении.
«Культура.РФ» — гуманитарный просветительский проект, посвящённый культуре России и популяризирующий культурное наследие и традиции народов России.
Портал создан во исполнение Указа Президента Российской Федерации № 597 от 7 мая 2012 года и является основой для систематизированного представления информации о культуре России в сети Интернет, а также способствует активному использованию культурных ценностей и распространению гуманитарного знания в условиях информационного общества.
Портал рассказывает об интересных и значимых событиях и людях в истории литературы, архитектуры, музыки, кино, театра, а также о народных традициях и памятниках народов России. Здесь публикуются статьи, фотографии, цитаты и справочные заметки, создаются мультимедийные проекты, собираются архив российских художественных, документальных и анимационных фильмов, редких спектаклей разных лет, общеобразовательных лекций и классической литературы.
На портале можно совершить виртуальное путешествие по музеям страны, увидеть достопримечательности и туристические маршруты многих городов России, узнать о главных культурных событиях во всех регионах. Все архивы и материалы портала бесплатны и общедоступны.
Вы легко можете перейти на портал «Культура.РФ» с сайта Библиотеки Миасса
Старожилы Миасса вспоминают, как боролись с голодом в 1920-х годах
А давайте-ка поговорим про мусорку. Странно вам?.. Ну хорошо, скажем по-другому — про мусорный контейнер. Вернее, про то, что порой мы видим вокруг него. Хлеб… Наверняка и нашим читателям приходилось видеть брошенные надкусанные и недоеденные булки, начатые и покрывшиеся плесенью буханки… Ничего внутри не ёкнуло?.. А люди преклонного возраста, много повидавшие на своём веку, не прошли бы мимо, остановились и вспомнили, что им пришлось пережить…
Анна Ивановна Красавина, жительница Миасса, давно уже покинувшая этот мир, когда-то описала всю свою жизнь (и жизнь многочисленной родни) в мельчайших подробностях за восемьдесят лет. Рассказ этот – да нет, не рассказ, а целый роман! – получился настолько цельным, полнокровным, исторически верным, что вошёл в многотомный альманах «История людей», изданный в 2010 году издательским домом «Губерния» (г. Челябинск). Одна из глав посвящена голоду.
«Начало 20-х годов, 1921 год особенно, — писала Анна Ивановна. — Как же трудно было жить голодом! Что только не выискивали, чтобы наполнить чем-то желудок и почувствовать, что ты сыт! (…) Вначале мать как-то могла где-то кое на что выменять пшенички, овса или проса. Выменивала на жалкие остатки в хозяйстве после смерти отца: лыко, дёготь, колёса и т.п. у нас не выходил из рук чугунный пест и ступа, большая, тяжёлая. Мать заваривала, мыла, сушила овёс, а мы его поочерёдно с братом толкли, обивали лузгу, отвеивали. Таким же образом поступали и с просом. А пшеницу «рушили» на жерновах самодельных. И из всех, таким образом полученных продуктов мать варила кашу или суп. А если доставала муки – что было уже редкостью для нас, — примешивала по горсточке этой муки к разным суррогатам. Это, например, сухие толчёные лушпайки, снятые с варёной картошки (они были, как серые какие-то отруби), толчёная, также сухая, лебеда, кумузлык, сырая рубленая картофельная ботва, ещё не созревшая черёмуха толчёная, кора илемника и т.д. Из этой смеси мать и пекла лепёшки.
Боже мой, что только не ели и не пытались есть в то время люди! Выкапывали корни мелких голубых колокольчиков, похожие на чёрную, длинную редьку. Наевшись их, люди сразу опухали, приключалась водянка, лопалась кожа, и человек кончался.
Выкапывали саранки. Ну, это, можно сказать, был деликатес. А тем более, ещё и очень трудоёмкая работа для человека.
Пытались есть жёлуди. На нашем старом дворе, где жила семья брата моего отца, от когда-то большого и сильного хозяйства остались кожи животных, невыделанные, висевшие на чердаке, в сараях. Добрались до этих кож: постепенно одну за другой снимали, резали на куски, палили в печи, скребли, мыли и варили. И были, конечно, рады тому, что это, чуть не стогодовалые кожи, им пригодились.
А когда кончились кожи, то тётка Паша, шаря по чердакам и сараям, наткнулась однажды на связки сухого мака, заткнутые где-то под стреху. Сняла, очистила от мусора и натолкла из них муки на лепёшки. Кто бы мог представить, что будет с этих лепёшек с нашими родственниками, тёткой и двоюродным братом! Они с вылупленными глазами лезли на стены, говорили чёрт знает что, никого не узнавали. Мама бегала к ним, отпаивала чем-то, прибегала домой, рассказывала, что делается, и снова бежала оказывать посильную помощь. Оклемались они как-то. Вот что значит – нет хлеба! Вся забота сводилась к тому, куда пойти и где найти, чем бы заменить кусочек хлеба. Сколько людей гибло где-то в лесу, падая от изнеможения. Умирали прямо на улице и дома».
«Мы ели всё, от коры до синеглазовской белой глины, — читаем у миасского журналиста и краеведа Василия Морозова, — от лебеды до тины из Кошкульского озера. Все маломальские ценности, обручальные кольца, серьги, одежду специальные уполномоченные везли в Сибирь, в хлеборобные районы, в обмен на зерно. Увы, не все посланцы возвращались. Некоторые заболевали по дороге и собранное добро просто пропадало».
Голод нередко толкал людей на преступления. В Миассе даже была создана специальная комиссия по делу людоедов, в состав которой входили начальник ГПУ Иван Затекин и врач Георгий Маврицкий.
«За два года в Челябинской области умерли от голода более 13 тысяч человек. Эти цифры были оглашены на областной партконференции осенью 1922 года», — подытожил Василий Морозов…
В год 110-летия со дня рождения выдающегося поэта, драматурга, общественного деятеля и детского писателя Сергея Владимировича Михалкова Российская государственная детская библиотека проводит Всероссийский литературный конкурс «Письмо в стихах».
Конкурс проводится в целях популяризации произведений Сергея Михалкова, создания условий для повышения интереса к художественному творчеству у детей и подростков, выявления и развития творческого потенциала детей, стимулирования фантазии и умения выразить свои мысли посредством слова.
Задача участников – сочинить письмо в стихотворной форме, адресованное Сергею Михалкову или героям его произведений.
Жюри определит победителей в двух возрастных категориях – от 8 до 12 и от 13 до 16 лет, дипломы и призы получат также финалисты, занявшие или поделившие 2 и 3 места.
Прием конкурсных работ продлится до 30 сентября 2023 года.
