8 сентября 1941 года замкнулось кольцо блокады Ленинграда, обрекая тысячи людей на мучительную смерть от голода, холода, бомбежек. Надо ли знать об этом современным подросткам в далеком от войны уральском городе Миассе? Надо, решили педагоги школы № 18 и библиотекари Центральной городской библиотеки им. Ю.Н. Либединского.
Свыше ста школьников 3-10 классов в течение недели (с 7 по 10 сентября) побывали на необычном военно-историческом уроке в библиотеке, который назывался «Я говорю с тобой из Ленинграда…»

К ребятам из далекого, истерзанного войной города обратилась Ольга Берггольц : «…Я говорю с тобой под свист снарядов, / Угрюмым заревом озарена. /Я говорю с тобой из Ленинграда, /Страна моя, печальная страна…»

О чем рассказали библиотекари современным детям поколения «альфа»:

• О городе, по праву считавшемся жемчужиной среди городов сначала Российской империи, а затем Советского Союза.
• О боях за этот город — на земле, в небе, на воде и под водой…

• О судьбе, которую готовили враги жителям Ленинграда: мужчинам и женщинам, детям и старикам, рабочим и учителям, художникам и ученым – всем: «Сначала мы блокируем Ленинград и разрушаем город артиллерией и авиацией…весной мы проникнем в город…, вывезем всё, что осталось живое, вглубь России или возьмём в плен, сровняем Ленинград с землёй и передадим район севернее Невы Финляндии».

• О том, какого какие силы и мужество нужны были, чтобы совершить самые обычные действия – попить воды, съесть… съесть хоть-что-нибудь: Кусок хлеба состоял из: муки ржаной – 50 %; соевой муки – 5 %; отрубей – 5 % (побочный продукт мукомольного производства, состоит из оболочек зерна и остатков неотсортированной муки); жмыха – 10 % (отходы маслобойного производства – семечки, раздавленные вместе с кожурой для того, чтобы выдавить масло); солода – 10 % (продукт, получаемый при проращивании семян злаков, в основном ячменя); обойной пыли или рисовой лузги – 5 % (побочный продукт помола); целлюлоза – 15 % (главная составная часть клеточных оболочек растений)

Ленинградцы делали блины из горчицы, от которых были страшные боли в желудке. Лебеду и мать-и-мачеху ели с солью. На территории сгоревших от бомбёжки Бадаевских складов собирали комья промёрзшей земли – ведь она пропиталась маслом и сахаром. Вымачивали эту землю и чуть сладковатой водой поили детей…

Из справки управления НКВД по Ленинградской области: «Если в довоенный период в городе в среднем ежемесячно умирало до 3500 тыс. человек, то за последние месяцы 1941 года смертность составила: в октябре – 6199 чел.; в ноябре – 9183 чел.; в декабре – 39073 чел.»

Где-то в этих сухих строках – и судьба Тани Савичевой. Она была слишком мала, чтобы думать о подвиге, европейской политике и засилье коммунистов в России. Она просто жила и писала дневник. Дневник, который стал обвинением – и Гитлеру, и европейской политике..

На Васильевском острове, недалеко от Тани Савичевой жила Валя Тонск. И все 900 дней ленинградской блокады она рисовала. Валентина Гавриловна Тонск выжила в блокадном Ленинграде, а её рисунки мир увидел спустя 65 лет в выставочном зале Союза художников Петербурга на «Блокадной выставке». Это, по сути, живописный аналог знаменитого дневника Тани Савичевой.

600 тысяч ленинградцев, которые ныне покоятся в братских могилах на Пискарёвском кладбище, — это в основном жертвы голода, ибо ни бомбёжки, ни обстрелы, не унесли столько жизней, сколько их унесла голодная зима.

Символом блокадного Ленинграда стал звук метронома. В осаждённом городе невозможно было создавать каждодневные непрерывно сменяющие друг друга передачи, и часто в эфире стучал метроном: быстрый темп означал воздушную тревогу, медленный ритм – отбой.

Но Ленинград жил. Промышленность Ленинграда за 900 героических дней дала фронту более 2 тысяч танков, 1,5 тысячи самолётов, 150 тяжёлых орудий, Слайд 35 12 тысяч миномётов и пулемётов, 10 миллионов снарядов и мин. В городе работали театры, ставились новые спектакли, работали музеи и библиотеки.

Всё время блокады работало ленинградское радио. Для многих оно было единственной ниточкой, позволявшей почувствовать, что город живёт. Всю блокаду проработала на ленинградском радио поэт Ольга Берггольц, вошедшая в историю как «муза блокадного Ленинграда».
Гремели разрывы бомб и снарядов, горели здания, дымились руины, а к обессиленным и истощённым людям доносился негромкий, с лёгкой картавинкой голос… здесь

Блокада Ленинграда навсегда вошла в историю как образец высочайшего человеческого мужества, несокрушимой силы духа советских людей. Ленинградцы тогда не думали, что совершают подвиг. Они просто работали в нечеловеческих условиях – несмотря на голод и холод трудились на заводах, в больницах, библиотеках, музеях, на радио, спасали народное достояние – произведения искусства, коллекции зерновых и картофельных культур, трудились на литературном и музыкальном поприще. Вера в победу, сила духа помогали людям жить…

Рассказ окончен. Прозвучали последние строфы заключительного стихотворения. Ребята уходят – тихо, без обычных шуточек и приколов. Нужна ли им, продвинутым компьютерным детям, не верящим телевизору и официальной информации, эта горестная история далекого Ленинграда?

Нужна! Военно-исторический урок «Я говорю с тобой из Ленинграда…» — это не просто библиотечное мероприятие к очередной дате. Это наша линия обороны – за историческую память, за гордость своей историей, за вот этих подростков, которым слишком многие сейчас пытаются рассказать о вине нашей страны – во всем…

Как воспринимается битва за Ленинград зарубежными историками здесь здесь здесь

«Ленинград в сердце моем» — сказала когда-то Ольга Берггольц. Ленинград – в сердце моем – говорит сейчас каждый из нас. Так было и так будет…