Нынешним летом исполнилось 150 лет со времени закладки храма во имя святого благоверного князя Александра Невского в Миасском заводе, как раньше назывался Миасс; освящен он был 145 лет назад, в ноябре 1881 года.

Об этом храме, тогда одном из самых красивых на Южном Урале, к сожалению, сохранилось мало сведений. Потому очень ценна обстоятельная статья главного научного сотрудника Миасского городского краеведческого музея Нины Чухаревой «Храм Александра Невского», которая впервые была опубликована в краеведческом сборнике музея «Истоки», в №3 за 2005 год. К слову, раньше этот сборник выходил часто, в последние годы возникли серьезные трудности в его подготовке и финансировании издания. По-своему уникальная и редкая публикация, она не раз использовалась учёными, краеведами, журналистами. Перепечатывалась ли она прежде, точно не известно. Сегодня с разрешения автора мы воспроизводим её полностью, учитывая значимость исторической памяти и желание многих православных горожан восстановить в Миассе этот храм.

«Лучшим украшением г. Миасса в конце XIX-начале XX вв. была Александро-Невская церковь. Хорошей народной традицией в России было возведение храма всем миром. Решение о строительстве этой церкви принималось на сельском сходе еще в 1861 г. в память об освобождении от крепостной зависимости. «В Бозе почивший Царь-Мученик, Царь-Освободитель, Государь Император Александр Николаевич манифестом 8 марта 1861 года уничтожил рабство в горных заводах, воззвав их население к новой жизни — к свободному труду. В чувстве величайшей благодарности, тотчас же после объявления Высочайшего манифеста, которое было отпраздновано молебствием ликующего освобожденного народа, первый же волостной сход Миасской, вновь открытой волости постановил следующее духовное завещание…», — читаем мы в летописи Миасского завода. Этот уникальный документ, хранящийся в фондах миасского краеведческого музея, является важнейшим историческим источником, рассказывающим об Александровском храме. «Завещание» в устной форме было сделано при объявлении манифеста, а записано 8 марта 1863 г. и хранилось в волостном правлении.

Желание увековечить монаршую милость вряд ли было главной причиной строительства церкви. Население Миасского завода (так в силу исторических причин раньше назывался г. Миасс) к тому времени достигло 10000 человек, и единственный Петропавловский храм, не слишком вместительный, «в великие праздники представлял зрелище, напоминающее штурм крепости». В 1867 г. жители обратились к епархиальной власти с ходатайством о постройке нового храма.

По этому ходатайству из Оренбургской Консистории последовало на имя священника Петра Сементовского предписание «доставить отзыв от причта Миасской Петропавловской церкви о возможности уступить на построение Александро-Невской церкви известную, из капитала Петропавловской церкви, сумму». Миасский причт выделил значительную сумму денег для этой цели. В 1869 г. на сельском сходе жители обязались платить на постройку храма по 2 рубля с ревизской души ежегодно. 1 июня 1870 г. последовало открытие Миасского приходского попечительства, а 28 июня того же года вследствие постановления попечительства собрался сход прихожан на Пензенской площади города для окончательного решения вопроса о месте под церковь. Средствами для покрытия расходов на постройку избраны три главные источника: кружка для сбора по всей губернии, обязательный сбор с каждого домохозяина и добровольные пожертвования.

В начале лета 1876 г. произошла закладка церкви. В храме хранилась медная доска, на которой были выбиты следующие слова: «Во имя Отца и сына и Св. Духа. Основана сия церковь в честь Св. Александра Невского и в память освобождения от обязательного труда заводских мастеровых 8 марта 1861 г., при державе Благодетеля-Государя, самодержавного Великого Государя Императора Александра Николаевича, при Святительстве Преосвященнейшего Митрофана Епископа Оренбургского и Уральского, в лето от сотворения мира 7384 от воплощения Бога Слова 1876 июля месяца 3 дня».

Церковь была построена по проекту и чертежам Павла Степановича Гонышева. Общая стоимость строительства составила 80 тыс. руб. По поводу затраченной суммы неоднократно и язвительно выступали старообрядцы, называя эти деньги «нечистыми», т. к. они были взяты из доходов от виноторговли в общественных заведениях. Этому обстоятельству приписывали все неудачи, связанные со строительством храма. Дело в том, что он частично был поставлен на сваях и давал неравномерную осадку.
19 ноября 1881 г. в торжественной обстановке в присутствии 13 пресвитеров состоялось освящение храма во имя св. благоверного князя Александра Невского.

По красоте новосозданный храм Миасского завода занял одно из первых мест среди церквей Оренбургской епархии. В фондах Миасского краеведческого музея хранится единственное фото этого замечательного храма, выполненное в 1938 г., за год до его разрушения.

К сожалению, недолго он украшал город. После Октябрьской революции новая власть стремилась уничтожить духовные центры всех религиозных конфессий. В городском архиве Миасса хранятся «Документальные материалы по делам религиозных культов». Самый ранний документ относится к 1923 г. 25 октября этого года был подписан договор между верующими Александро-Невской церкви и Златоустовским Советом рабочих и крестьянских депутатов. Он может служить неплохим историческим источником, дающим представление об устройстве церкви: храм каменный, холодный, с 17-ю окнами и решетками; полы чугунные; у церкви — пять глав, покрытых жестью, кресты на главах железные, гладкие; «наружная поверхность штукатуренная, кирпичная, паперть закрытая». Храм перестраивался в 1896 г., а последний раз ремонтировался в 1913. Ограда состояла из железной решетки в каменных столбах. В 1876 г. сооружена кирпичная колокольня с семью медными колоколами. Все они имели свое назначение: 2 благовестных, 1 повседневный, 1 малый и 3 зазвонных. В храме находились 103 деревянные иконы, в т. ч. 33 главные.

Александро-Невский храм, дважды прошедший регистрацию в 1925 и 1930 гг., фактически был закрыт на основании постановления горсовета от 7 апреля 1932 г. за неуплату налогов и ренты в сумме 8935 руб. 71 коп., но вскоре был возвращен верующим. Богослужения в нем возобновились в феврале 1933 г.

Очевидно, величественный и богатый храм не давал покоя власти. В ноябре 1937 г. органами НКВД была «раскрыта» в Златоустовском районе группа церковнослужителей, которая якобы занималась подготовкой вооруженного восстания. Среди арестованных был и протоиерей Александро-Невского храма Коптягин Глеб Данилович и священнослужитель Баев Владимир Васильевич. Вместе с ними арестовали и всех членов церковного совета во главе с председателем Вялковым. Договор о передаче здания стал недействительным.

В списке верующих Александровской общины, составленном в 1930 г. и насчитывавшем 565 человек, много известных фамилий, среди них есть имена и коренных жителей города. В это время в Миассе было довольно много неграмотных; они ставили крестик под документом, либо за них подписывались другие. Возраст верующих от 45 до 74 лет, то есть это те люди, мировоззрение которых закладывались ещё до 1917 г.

Решение о закрытии Александро-Невской церкви было принято на заседании президиума Челябинского областного исполнительного комитета. Основание для закрытия храма звучало следующим образом: «Ввиду того, что со стороны Исполоргана верующих так называемого «ново-обновленческого» течения подано заявление об отказе пользования переданной им частью молитвенного здания …договор юридически утратил свою законную силу».

После закрытия храма приступили к его физическому уничтожению. Из трех храмов разрушили два. С Петропавловским храмом расправились достаточно быстро, а над Александро-Невским пришлось потрудиться: его взрывали кусками — такая крепкая у него была кладка. Очевидно, эти трагические события произошли до 1 апреля 1939 г.: в этот день миасский райисполком подал сведения о молитвенных зданиях. На документе стоит штамп «секретно». Из сводки становится известно, что две православные церкви из трех сломаны, оба старообрядческих храма отданы под учреждения культуры, а в мечети расположилась школа.

На месте красивейшей церкви построили здание автомеханического техникума. Позже учебное заведение переехало в центр города, а в обветшавшем здании расположилось общежитие. Сейчас лишь экспонаты краеведческого музея хранят память об уникальном украшении Миасса. В постоянной экспозиции музея можно увидеть, как выглядел один из лучших храмов на Южном Урале, который некогда был центром всей жизни в городе.

Н. Н. Чухарева

Эта публикация в наше время интересна и значима ещё тем, что в Машгородке, на бульваре Полетаева, собираются строить новый храм в честь святого благоверного князя Александра Невского. Администрация МГО выделила под него земельный участок, есть эскизный проект, назначен настоятель – иерей Макарий Шиповский. Несколько лет ушло на то, чтобы осушить находившееся тут болотце, выкорчевать и вывезти лишние деревья и кустарники, отсыпать территорию. Пока идет сбор средств на каменный храм, за последний год практически построен временный деревянный – во имя оптинских старцев. О ходе строительных работ и перспективе этого уголка бульвара Полетаева – в очередной нашей статье на эту тему.

25-26 сентября в Миасском филиале Челябинского государственного университета прошла всероссийская научно-практическая конференция «Традиция в движении: фольклор, антропология, словесность, образование». Событие весьма значимое не только для Миасса, но и для области.

От сказок – к современности

Конференция была приурочена к 30-летию Миасского филиала и 60-летнему юбилею старшего научного сотрудника, доцента кафедры филологии МФ ЧелГУ Татьяны Викторовны Савельевой, возглавившей организацию научно-культурного мероприятия.

Оно, как сказано в программе, было посвящено осмыслению традиции в её динамике – от фольклорной архаики и археологического следа до современных медиаформ.  Акцент сделали на опыте Южного Урала как перекрестка культур, однако тематическое поле конференции было доступно для других локальных и теоретических кейсов.

Первое пленарное заседание, на которое пришли члены литературного объединения «Ильменит», было очень насыщенном. После трогательного поздравления юбилярши прозвучало немалое количество докладов, посвященных оригинальным научным разработкам.  Один тот факт, что перед аудиторией выступили в тот день три доктора наук, включая Марину Викторовну Загидуллину, профессора кафедры теории медиа факультета журналистики ЧелГу, говорит о высоком научном уровне сообщений. К ней, увлеченно рассказавшей об этнографии поисковой строки, было немало вопросов от участников конференции. На двух других пленарных заседаниях ярко «отметились» ещё два доктора и ряд кандидатов разных наук.

Из многих выступлений выделялся доклад кандидата филологических наук, доцента Татьяны Викторовны Савельевой.  Она сравнила два праздника: Алхалалалай аборигенов Камчатки и Купало славянских народов, заглянув в историю и современность обрядовой традиции. Это исследование включало предварительные поездки, глубокий сравнительный анализ. Вообще значительное место в тематическом разнообразии докладов заняли темы сказок, фольклорных и языковых традиций, а также творчество уральских литераторов.

Новые язычники в большинстве патриоты

Автора этих строк особенно заинтересовали доклады, посвящённые российскому неоязычеству. Их представили аудитории доктор философских наук из Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина Роман Витальевич Шиженский, специалист научно-исследовательской лаборатории этнорелигиозных исследований Нижегородского института управления Юлия Алексеевна Волкова и доктор исторических наук Института этнологии и антропологии РАН Дмитрий Вячеславович Громов. Они рассказывали об особенностях эволюции славянского язычества, самоиндентификации язычников, о родоверчестве и его святилищах.

Я внимательно слушал эти основательные, изобилующие множеством иллюстраций и примеров сообщения, чтобы понять для себя: насколько возрастающее в масштабах русское неоязычество опасно для православия и других религий России, что питает его идеологически, духовно, что можно противопоставить его радикальному крылу.

Мой интерес подогревал тот факт, что приближался православный праздник Крестовоздвижения, установленный в память об обретении и поднятии над толпой верующих Креста, на котором был распят Иисус Христос. Найден этот Крест был усилиями царицы Елены, матери византийского императора Константина, в 326 году.

Тема формального ношения нательного крестика, подмены на «шары» крестов на изображениях храмов и куполов, государственных символов в последние годы стала очень животрепещущей: обозначилась негативная тенденция оставлять кресты «за рамками» или заменять их некими шариками, а ношение нательных крестиков (как правило, золотых) превратилось, скорее, в моду. Люди перестали или стыдятся креститься, проходя рядом с храмами. Отсюда – растёт в большей мере обрядовое, показное вероисповедание. Оно очень вредно, так как уводит от подлинной веры. И на этом фоне увеличивается вовлечение в неоязычество немалого количества россиян всех возрастов.

Как я понял из сообщений докладчиков, почва для этого тревожного явления как раз и кроется в масштабах формального, поверхностного, обрядового и показного обращения к Богу. Люди, видя и чувствуя фальшь в религиозных манипуляциях и речах иных православных христиан, более твердые принципы находят в постулатах язычества и родоверчестве. И с большим интересом читают книгу академика Бориса Рыбакова «Язычество Древней Руси».

Родноверие – вид новой религии?

Это явление чаще называют родноверием. Участники данного современного движения стремятся возродить славянское язычество и традиционные обряды предков.

Родноверие — не единая религия с общим уставом, а совокупность разных групп и общин, у которых есть общие мотивы:

• почитание славянских богов (Перуна, Велеса, Мокоши и других);
• культ предков и родовых традиций;
• сакрализация природы (почитание рек, лесов, камней);
• календарные обряды, связанные с циклами года (Масленица, Купала и т. п.).

До крещения Руси (988 год) у восточных славян были языческие верования, но письменных источников о них крайне мало: в основном это поздние летописи, записи этнографов XIX–XX веков и археологические данные. Из‑за этого в современном родноверии значительная часть обрядов и «пантеонов» реконструирована заново, а не восстановлена напрямую.

Внутри родноверия много разных течений: одни делают упор на этнографию и фольклор, другие — на мифологию и обряды, третьи добавляют неоязыческие или эзотерические элементы. Поэтому представления о «каноне» сильно различаются от общины к общине.

Тревожит в этом движении то обстоятельство, что не так уж мала доля радикально настроенных неоязычников. Они способны на агрессивные действия, на организацию актов неповиновения, надругательства над святынями, богохульство. Многие исповедуют культ физической силы. Есть неоязычники среди воинов СВО, силовиков, нерелигиозной молодежи.

Вместе с тем, согласно выводам докладчиков, большая часть новых язычников привносит в общество позитив: они создают патриотические и исторические клубы, поддерживают краеведов в их полезных изысканиях, а также экологов — в борьбе за сохранение природы и уникальных природных мест, создают любопытные исторические реконструкции, правда, нередко с элементами идолопоклонства. Ратуют за традиционные семейные ценности.

Как бы то ни было, достаточно заметное возрождение в обрядовой и духовной сфере славянского язычества заставляет серьезнее задумываться о культурной и религиозной стороне нашей жизни. Она требует большей правды, искренности и подлинной любви, верности традиционным духовно-нравственным ценностям, заповедям Христа. Особенно бдительными в этом плане надо быть в образовании, организации досуга молодежи.

Постскриптум

Отрадно, что конференция не обошла и вопросы литературы. Главный научный сотрудник краеведческого музея г. Миасса Дарья Владимировна Баннова проанализировала эпистолярное наследие писателя Михаила Петровича Лаптева. Исследователи коснулись творчества южноуральского поэта Яниса Грантса, других литераторов.

Участники конференции побывали в краеведческом и минералогическом музеях города, совершили экскурсию по южной, исторической части Миасса.

Среди российских дореволюционных изданий, которые, к слову, очень редко рассказывали о Южном Урале, тем более о Миассе, выделяется старообрядческий журнал «Церковь». В двух его номерах печатался очерк об острове Веры. С него и начнём…   

Остров отшельников

После раскола в XVII веке Русской православной церкви немало ревнителей старой веры, преследуемых властями, устремились на окраины государства, на Урал и в Сибирь. Они обживали малонаселенные земли, открывали и развивали промыслы, составляли костяк строителей заводов и рудников. Но и здесь их вероисповеданию чинились преграды, а потому старообрядцам приходилось вести преимущественно замкнутый образ жизни, напрягать волю и душевные силы, чтобы выжить и не изменить своим убеждениям в обстановке незаслуженных гонений.

Наиболее ревностные последователи дореформенного православия уходили в леса, вели отшельническую жизнь в потаенных скитах и монастырях, которых немало было и на Южном Урале. Одним из светильников древнего благочестия в отрогах Уральских гор был остров святой Веры, где, по преданию, с конца XVII века — времени первых гонений на старообрядцев — существовал отшельнический скит.

В журнале «Церковь»№ 2 и № 4 за 1908 год был помещён очерк «Остров отшельников». Журнал этот был учреждён Митрополией Московской и всея Руси Русской Православной Старообрядческой Церкви и после многолетнего перерыва вновь выходит в первопрестольной.

В очерке приведены любопытнейшие свидетельства того, что на острове Вера на озере Тургояк не одно десятилетие существовал старообрядческий скит. Автор архитектор Н. Филянский со своим товарищем в течение трех дней обследовали густо заросший деревьями и кустарником остров, заинтересовавшись легендами о нём и ежегодным паломничеством сюда старообрядцев со всего Приуралья.

Вступив на остров с восточной стороны, Филянский и его спутник сразу же натолкнулись на груду камней, покрытую плитой. За ней стоял обугленный крест со свалившимися верхней и нижней перекладинами. На средней висели два высохших венка. Знатоки старины поняли, что перед ними сооруженный скитниками престол. Обнаруженные по бокам столики служили аналоями. Над крестом между двумя сросшимися елями была прибита дощечка для иконы. Вся площадка, усыпанная песком, была обнесена рядом камней. Будучи местом всеобщей молитвы пустынножителей, она служила ещё и кладбищем усопших на острове раскольников.

Поднимаясь каменистой тропинкой, почти скрытой низко нависшими ветками, исследователи обнаружили пещеру с узким лазом. Заночевав в ней, на следующий день продолжили осмотр острова. Преодолевая густые заросли, нашли ещё несколько пещер, как сохранивших свой первоначальный вид, так и полуразрушенных. В одних, по их предположению, отшельники жили, в других трапезничали, готовили пищу, хранили продукты.

Вот описание одной: «Помещение состояло из двух половин. Первое занимало площадь около квадратной сажени, второе — втрое больше. Высота пещеры от 2,5 до 3 аршин. В переходе из первого во второй помещался небольшой закоулок, вроде кладовой с маленьким окошком к северной стороне, а за порогом, в левом углу второго отделения, — квадратное возвышение с выходом наружу, служившее, по-видимому, очагом. Во второй, почти прямоугольной половине был свой выход, выводивший рядом ступеней наружу на восток. Стены помещения были выложены из тех же грубо отесанных плит плотного серого камня, со следами смазки и известковой побелки.

Два окна, выходившие на южную сторону пещеры, были расположены под самым потолком и, освещая огромные плиты перекрытия, делали мрачным и тяжелым нависший потолок. Некоторые из этих плит, имевших в поперечнике более двух аршин длины, не могли весить менее двухсот пудов. Одна из таких плит поддерживалась каменным столбом, поставленным специально, по-видимому, для неё.

Несколько ступеней, по которым можно выбраться наружу только согнувшись, вывели нас на восточную сторону пещеры, и здесь мы заметили правильное четырехугольное каре из полуразрушенных стен, непосредственно примыкавших к стенам пещеры; судя по тому, что пол его был расположен значительно выше, почти на уровне потолка главного помещения, можно предположить, что это каре покрыто было деревянной кровлей… Судя по месту и форме очага, сравнительной обширности помещения и отдельной постройке, примыкавшей непосредственно к выходу, можно думать, что оно служило общей трапезной отшельников».

Но самое удивительное открытие ожидало путешественников дальше. Углубившись в чащу, они наткнулись на развалины небольшого храма. Оценивая его площадь, пришли к выводу, что главное помещение могло вместить до 40 человек.

«Осматривая алтарную часть, — пишет архитектор, — я приподнял густой покров мха, ниспадавшего с верхней части стены, и увидел под ним лежавший во всю длину совершенно обугленный кусок бревна. Внимательно осмотрев его, я заметил ряд зарубок, указывавших на его назначение: оно служило мауэрлатом. Очевидно, этот храм имел правильное перекрытие, подобное перекрытию старинных деревянных церквей, изредка попадающихся в этой глуши уральских лесов. Какой высокой строгостью должно было веять от этой часовни, нарочито скрытой от глаз мирских в глубине острова, в зарослях вековых елей среди угрюмых пещер, приютившейся у подножия девственных скал, меж диких неизведанных лесов?..»

Записки и рисунки архитектора, воспроизводящие увиденное, имеют огромную ценность как для краеведов, побывавших на острове и в полуразрушенных пещерах, так и для историков и летописцев старообрядчества, одним из центров которого на Урале, по разным свидетельствам, был Миасс. Предположения и догадки архитектора воссоздают картину подвижнической жизни отшельников, отраженной в легендах и преданиях местных старожилов. Старообрядческих скитов на Руси было немало, но описания их в немногочисленной литературе о церковном расколе встретишь редко. Тем и ценна находка миасских старообрядцев (имеется в виду старый журнал), что она приоткрывает малоизученные страницы духовного подвига людей, уходивших от мира для сохранения истинной, по их представлениям, русской православной веры.

«Кого и когда впервые приютил этот угрюмый свод, чей пламень умеряли холодные серые камни, чьи колени резали жесткие выступы половых плит?..» — вопрошает автор очерка, описывая одну из пещер. Ответа нет до сих пор. Но, может быть, удивительные легенды и скупые печатные свидетельства об острове святой Веры подвигнут краеведов, учёных на дальнейшие поиски редких материалов в архивах и преданиях во имя сохранения нетленных духовных ценностей.

Сегодня остров взят под опеку государства как памятник природы вместе с озером Тургояк. На нём силами местных здравниц оборудована экскурсионная тропа, которая принимает ежегодно сотни туристов. Есть здесь на баннерах информация и о старообрядческом ските.

Журнал «Остров Веры»

В Миассе в разное время выходили разные журналы. В том числе православные. Наверняка, немногие знают, что в начале 2000-х годов в нашем городе издавался журнал Уральской епархии Русской православной старообрядческой церкви «Остров Веры». Он освещал многие события, связанные с старообрядцами Урала, публиковал исторические материалы о расколе древней Церкви Святой Руси, толкования текстов Священного Писания, литературные творения классиков и современников, дискуссионные статьи богословского характера.

Издателем выступила местная старообрядческая община, редакцию возглавлял священник Вячеслав Зобнин. Благотворителем и членом редакционного совета был предприниматель Александр Зенцов.

В оформлении журнала участвовали фотомастера Миасса Виктор Суродин и Александр Мизуров. Автор этих строк сохранил несколько экземпляров, которые являют собой некий раритет печатной продукции города.

Почему так назвали журнал? Дело в том, что для старообрядцев не только Миасса остров Веры был сакральным местом, достойным поклонения. К этой святыне они не раз (в советские времена и 90-е годы) совершали поездки, молились около креста, водружённого на самом высоком останце в центре острова. Кстати, вандалы не единожды срезали и рушили крест, который был то деревянным, то металлическим. И всякий раз ревнители древнего благочестия восстанавливали его.

После того, как учёные объявили это место заповедным и принялись изучать мегалиты и пещеры, возникшие задолго до поселения здесь раскольников – до нашей эры, религиозные шествия сюда прекратились. Между тем в легендах об острове Веры (в том числе об отшельнице, жившей здесь в полном одиночестве, исцелявшей больных, которых привозили к ней на лодках) имеется духовный подтекст, напоминающий о том, что место это было и останется святым.

К сожалению, выпуск журнала «Остров Веры» был недолгим.