25-26 сентября в Миасском филиале Челябинского государственного университета прошла всероссийская научно-практическая конференция «Традиция в движении: фольклор, антропология, словесность, образование». Событие весьма значимое не только для Миасса, но и для области.

От сказок – к современности

Конференция была приурочена к 30-летию Миасского филиала и 60-летнему юбилею старшего научного сотрудника, доцента кафедры филологии МФ ЧелГУ Татьяны Викторовны Савельевой, возглавившей организацию научно-культурного мероприятия.

Оно, как сказано в программе, было посвящено осмыслению традиции в её динамике – от фольклорной архаики и археологического следа до современных медиаформ.  Акцент сделали на опыте Южного Урала как перекрестка культур, однако тематическое поле конференции было доступно для других локальных и теоретических кейсов.

Первое пленарное заседание, на которое пришли члены литературного объединения «Ильменит», было очень насыщенном. После трогательного поздравления юбилярши прозвучало немалое количество докладов, посвященных оригинальным научным разработкам.  Один тот факт, что перед аудиторией выступили в тот день три доктора наук, включая Марину Викторовну Загидуллину, профессора кафедры теории медиа факультета журналистики ЧелГу, говорит о высоком научном уровне сообщений. К ней, увлеченно рассказавшей об этнографии поисковой строки, было немало вопросов от участников конференции. На двух других пленарных заседаниях ярко «отметились» ещё два доктора и ряд кандидатов разных наук.

Из многих выступлений выделялся доклад кандидата филологических наук, доцента Татьяны Викторовны Савельевой.  Она сравнила два праздника: Алхалалалай аборигенов Камчатки и Купало славянских народов, заглянув в историю и современность обрядовой традиции. Это исследование включало предварительные поездки, глубокий сравнительный анализ. Вообще значительное место в тематическом разнообразии докладов заняли темы сказок, фольклорных и языковых традиций, а также творчество уральских литераторов.

Новые язычники в большинстве патриоты

Автора этих строк особенно заинтересовали доклады, посвящённые российскому неоязычеству. Их представили аудитории доктор философских наук из Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина Роман Витальевич Шиженский, специалист научно-исследовательской лаборатории этнорелигиозных исследований Нижегородского института управления Юлия Алексеевна Волкова и доктор исторических наук Института этнологии и антропологии РАН Дмитрий Вячеславович Громов. Они рассказывали об особенностях эволюции славянского язычества, самоиндентификации язычников, о родоверчестве и его святилищах.

Я внимательно слушал эти основательные, изобилующие множеством иллюстраций и примеров сообщения, чтобы понять для себя: насколько возрастающее в масштабах русское неоязычество опасно для православия и других религий России, что питает его идеологически, духовно, что можно противопоставить его радикальному крылу.

Мой интерес подогревал тот факт, что приближался православный праздник Крестовоздвижения, установленный в память об обретении и поднятии над толпой верующих Креста, на котором был распят Иисус Христос. Найден этот Крест был усилиями царицы Елены, матери византийского императора Константина, в 326 году.

Тема формального ношения нательного крестика, подмены на «шары» крестов на изображениях храмов и куполов, государственных символов в последние годы стала очень животрепещущей: обозначилась негативная тенденция оставлять кресты «за рамками» или заменять их некими шариками, а ношение нательных крестиков (как правило, золотых) превратилось, скорее, в моду. Люди перестали или стыдятся креститься, проходя рядом с храмами. Отсюда – растёт в большей мере обрядовое, показное вероисповедание. Оно очень вредно, так как уводит от подлинной веры. И на этом фоне увеличивается вовлечение в неоязычество немалого количества россиян всех возрастов.

Как я понял из сообщений докладчиков, почва для этого тревожного явления как раз и кроется в масштабах формального, поверхностного, обрядового и показного обращения к Богу. Люди, видя и чувствуя фальшь в религиозных манипуляциях и речах иных православных христиан, более твердые принципы находят в постулатах язычества и родоверчестве. И с большим интересом читают книгу академика Бориса Рыбакова «Язычество Древней Руси».

Родноверие – вид новой религии?

Это явление чаще называют родноверием. Участники данного современного движения стремятся возродить славянское язычество и традиционные обряды предков.

Родноверие — не единая религия с общим уставом, а совокупность разных групп и общин, у которых есть общие мотивы:

• почитание славянских богов (Перуна, Велеса, Мокоши и других);
• культ предков и родовых традиций;
• сакрализация природы (почитание рек, лесов, камней);
• календарные обряды, связанные с циклами года (Масленица, Купала и т. п.).

До крещения Руси (988 год) у восточных славян были языческие верования, но письменных источников о них крайне мало: в основном это поздние летописи, записи этнографов XIX–XX веков и археологические данные. Из‑за этого в современном родноверии значительная часть обрядов и «пантеонов» реконструирована заново, а не восстановлена напрямую.

Внутри родноверия много разных течений: одни делают упор на этнографию и фольклор, другие — на мифологию и обряды, третьи добавляют неоязыческие или эзотерические элементы. Поэтому представления о «каноне» сильно различаются от общины к общине.

Тревожит в этом движении то обстоятельство, что не так уж мала доля радикально настроенных неоязычников. Они способны на агрессивные действия, на организацию актов неповиновения, надругательства над святынями, богохульство. Многие исповедуют культ физической силы. Есть неоязычники среди воинов СВО, силовиков, нерелигиозной молодежи.

Вместе с тем, согласно выводам докладчиков, большая часть новых язычников привносит в общество позитив: они создают патриотические и исторические клубы, поддерживают краеведов в их полезных изысканиях, а также экологов — в борьбе за сохранение природы и уникальных природных мест, создают любопытные исторические реконструкции, правда, нередко с элементами идолопоклонства. Ратуют за традиционные семейные ценности.

Как бы то ни было, достаточно заметное возрождение в обрядовой и духовной сфере славянского язычества заставляет серьезнее задумываться о культурной и религиозной стороне нашей жизни. Она требует большей правды, искренности и подлинной любви, верности традиционным духовно-нравственным ценностям, заповедям Христа. Особенно бдительными в этом плане надо быть в образовании, организации досуга молодежи.

Постскриптум

Отрадно, что конференция не обошла и вопросы литературы. Главный научный сотрудник краеведческого музея г. Миасса Дарья Владимировна Баннова проанализировала эпистолярное наследие писателя Михаила Петровича Лаптева. Исследователи коснулись творчества южноуральского поэта Яниса Грантса, других литераторов.

Участники конференции побывали в краеведческом и минералогическом музеях города, совершили экскурсию по южной, исторической части Миасса.

Среди российских дореволюционных изданий, которые, к слову, очень редко рассказывали о Южном Урале, тем более о Миассе, выделяется старообрядческий журнал «Церковь». В двух его номерах печатался очерк об острове Веры. С него и начнём…   

Остров отшельников

После раскола в XVII веке Русской православной церкви немало ревнителей старой веры, преследуемых властями, устремились на окраины государства, на Урал и в Сибирь. Они обживали малонаселенные земли, открывали и развивали промыслы, составляли костяк строителей заводов и рудников. Но и здесь их вероисповеданию чинились преграды, а потому старообрядцам приходилось вести преимущественно замкнутый образ жизни, напрягать волю и душевные силы, чтобы выжить и не изменить своим убеждениям в обстановке незаслуженных гонений.

Наиболее ревностные последователи дореформенного православия уходили в леса, вели отшельническую жизнь в потаенных скитах и монастырях, которых немало было и на Южном Урале. Одним из светильников древнего благочестия в отрогах Уральских гор был остров святой Веры, где, по преданию, с конца XVII века — времени первых гонений на старообрядцев — существовал отшельнический скит.

В журнале «Церковь»№ 2 и № 4 за 1908 год был помещён очерк «Остров отшельников». Журнал этот был учреждён Митрополией Московской и всея Руси Русской Православной Старообрядческой Церкви и после многолетнего перерыва вновь выходит в первопрестольной.

В очерке приведены любопытнейшие свидетельства того, что на острове Вера на озере Тургояк не одно десятилетие существовал старообрядческий скит. Автор архитектор Н. Филянский со своим товарищем в течение трех дней обследовали густо заросший деревьями и кустарником остров, заинтересовавшись легендами о нём и ежегодным паломничеством сюда старообрядцев со всего Приуралья.

Вступив на остров с восточной стороны, Филянский и его спутник сразу же натолкнулись на груду камней, покрытую плитой. За ней стоял обугленный крест со свалившимися верхней и нижней перекладинами. На средней висели два высохших венка. Знатоки старины поняли, что перед ними сооруженный скитниками престол. Обнаруженные по бокам столики служили аналоями. Над крестом между двумя сросшимися елями была прибита дощечка для иконы. Вся площадка, усыпанная песком, была обнесена рядом камней. Будучи местом всеобщей молитвы пустынножителей, она служила ещё и кладбищем усопших на острове раскольников.

Поднимаясь каменистой тропинкой, почти скрытой низко нависшими ветками, исследователи обнаружили пещеру с узким лазом. Заночевав в ней, на следующий день продолжили осмотр острова. Преодолевая густые заросли, нашли ещё несколько пещер, как сохранивших свой первоначальный вид, так и полуразрушенных. В одних, по их предположению, отшельники жили, в других трапезничали, готовили пищу, хранили продукты.

Вот описание одной: «Помещение состояло из двух половин. Первое занимало площадь около квадратной сажени, второе — втрое больше. Высота пещеры от 2,5 до 3 аршин. В переходе из первого во второй помещался небольшой закоулок, вроде кладовой с маленьким окошком к северной стороне, а за порогом, в левом углу второго отделения, — квадратное возвышение с выходом наружу, служившее, по-видимому, очагом. Во второй, почти прямоугольной половине был свой выход, выводивший рядом ступеней наружу на восток. Стены помещения были выложены из тех же грубо отесанных плит плотного серого камня, со следами смазки и известковой побелки.

Два окна, выходившие на южную сторону пещеры, были расположены под самым потолком и, освещая огромные плиты перекрытия, делали мрачным и тяжелым нависший потолок. Некоторые из этих плит, имевших в поперечнике более двух аршин длины, не могли весить менее двухсот пудов. Одна из таких плит поддерживалась каменным столбом, поставленным специально, по-видимому, для неё.

Несколько ступеней, по которым можно выбраться наружу только согнувшись, вывели нас на восточную сторону пещеры, и здесь мы заметили правильное четырехугольное каре из полуразрушенных стен, непосредственно примыкавших к стенам пещеры; судя по тому, что пол его был расположен значительно выше, почти на уровне потолка главного помещения, можно предположить, что это каре покрыто было деревянной кровлей… Судя по месту и форме очага, сравнительной обширности помещения и отдельной постройке, примыкавшей непосредственно к выходу, можно думать, что оно служило общей трапезной отшельников».

Но самое удивительное открытие ожидало путешественников дальше. Углубившись в чащу, они наткнулись на развалины небольшого храма. Оценивая его площадь, пришли к выводу, что главное помещение могло вместить до 40 человек.

«Осматривая алтарную часть, — пишет архитектор, — я приподнял густой покров мха, ниспадавшего с верхней части стены, и увидел под ним лежавший во всю длину совершенно обугленный кусок бревна. Внимательно осмотрев его, я заметил ряд зарубок, указывавших на его назначение: оно служило мауэрлатом. Очевидно, этот храм имел правильное перекрытие, подобное перекрытию старинных деревянных церквей, изредка попадающихся в этой глуши уральских лесов. Какой высокой строгостью должно было веять от этой часовни, нарочито скрытой от глаз мирских в глубине острова, в зарослях вековых елей среди угрюмых пещер, приютившейся у подножия девственных скал, меж диких неизведанных лесов?..»

Записки и рисунки архитектора, воспроизводящие увиденное, имеют огромную ценность как для краеведов, побывавших на острове и в полуразрушенных пещерах, так и для историков и летописцев старообрядчества, одним из центров которого на Урале, по разным свидетельствам, был Миасс. Предположения и догадки архитектора воссоздают картину подвижнической жизни отшельников, отраженной в легендах и преданиях местных старожилов. Старообрядческих скитов на Руси было немало, но описания их в немногочисленной литературе о церковном расколе встретишь редко. Тем и ценна находка миасских старообрядцев (имеется в виду старый журнал), что она приоткрывает малоизученные страницы духовного подвига людей, уходивших от мира для сохранения истинной, по их представлениям, русской православной веры.

«Кого и когда впервые приютил этот угрюмый свод, чей пламень умеряли холодные серые камни, чьи колени резали жесткие выступы половых плит?..» — вопрошает автор очерка, описывая одну из пещер. Ответа нет до сих пор. Но, может быть, удивительные легенды и скупые печатные свидетельства об острове святой Веры подвигнут краеведов, учёных на дальнейшие поиски редких материалов в архивах и преданиях во имя сохранения нетленных духовных ценностей.

Сегодня остров взят под опеку государства как памятник природы вместе с озером Тургояк. На нём силами местных здравниц оборудована экскурсионная тропа, которая принимает ежегодно сотни туристов. Есть здесь на баннерах информация и о старообрядческом ските.

Журнал «Остров Веры»

В Миассе в разное время выходили разные журналы. В том числе православные. Наверняка, немногие знают, что в начале 2000-х годов в нашем городе издавался журнал Уральской епархии Русской православной старообрядческой церкви «Остров Веры». Он освещал многие события, связанные с старообрядцами Урала, публиковал исторические материалы о расколе древней Церкви Святой Руси, толкования текстов Священного Писания, литературные творения классиков и современников, дискуссионные статьи богословского характера.

Издателем выступила местная старообрядческая община, редакцию возглавлял священник Вячеслав Зобнин. Благотворителем и членом редакционного совета был предприниматель Александр Зенцов.

В оформлении журнала участвовали фотомастера Миасса Виктор Суродин и Александр Мизуров. Автор этих строк сохранил несколько экземпляров, которые являют собой некий раритет печатной продукции города.

Почему так назвали журнал? Дело в том, что для старообрядцев не только Миасса остров Веры был сакральным местом, достойным поклонения. К этой святыне они не раз (в советские времена и 90-е годы) совершали поездки, молились около креста, водружённого на самом высоком останце в центре острова. Кстати, вандалы не единожды срезали и рушили крест, который был то деревянным, то металлическим. И всякий раз ревнители древнего благочестия восстанавливали его.

После того, как учёные объявили это место заповедным и принялись изучать мегалиты и пещеры, возникшие задолго до поселения здесь раскольников – до нашей эры, религиозные шествия сюда прекратились. Между тем в легендах об острове Веры (в том числе об отшельнице, жившей здесь в полном одиночестве, исцелявшей больных, которых привозили к ней на лодках) имеется духовный подтекст, напоминающий о том, что место это было и останется святым.

К сожалению, выпуск журнала «Остров Веры» был недолгим.