Жена известного советского писателя дважды (ко времени написания статьи- В. Е) была в Миассе: с мужем и детьми отдыхала на даче на Тургояке и участвовала в памятном мероприятии, посвящённом 100-летию Юрия Николаевича, в Центральной городской библиотеке, носящей его имя.

За полгода до этого автор приведенного ниже интервью побывал в Москве, в гостях у Лидии Борисовны. Вскоре (30 июня 1998 года) материал появился в газете «Челябинский рабочий».

Лаврушинский переулок, 17. Самый центр столицы, напротив Третьяковской галереи.  Дом, именуемый в прежние годы писательским. Сюда я пришёл, чтобы встретиться с Лидией Борисовной Либединской, вдовой одного из первых советских писателей. Он стал широко известным после того, как в трагических тонах живо и талантливо воспроизвёл родной Челябинск периода Гражданской войны в повести «Неделя», вошедшей в учебники литературы и переведенной на несколько языков.

Она радушно потчует меня на кухне, стены которой украшены многочисленными разделочными досками, подаренными хозяйке и приобретенными ею, большой любительницей, как призналась, деревянных изделий. Ещё она очень любит украшения и вещицы из уральских камней и каслинское литьё, чего в её квартире также предостаточно. На фоне всего этого и большого количества картин на стенах, преимущественно портретов, благодаря неувядающему обаянию и удивительно доброму обхождению Лидия Борисовна кажется некоей сказочной хранительницей духовных ценностей, заключённых в материальную оболочку сувениров и подарков и доступных всем желающим.

Она почти на 40 лет пережила мужа и в свои 76 не утратила блистательного ума и впечатляющей памяти, которую и продемонстрировала, рассказывая о неблизком прошлом.

Эти качества она унаследовала от предков, связанных родством с со Львом Николаевичем Толстым. Её отец, Борис Дмитриевич Толстой, и в советское время не стеснявшийся своего графского титула, работал до ареста в Госплане РСФСР, умер в лагере для репрессированных. Мать служила корректором в редакции, написала книгу о Лермонтове.

Стала литератором и Лидия Борисовна: её перу принадлежит 12 книг о жизни и творчестве русских и советских писателей, о декабристах. И самая лиричная, глубоко волнующая, пожалуй, — «Зелёная лампа», автобиографическая по содержанию. Много страниц в ней посвящены известным писателям, прежде всего Юрию Либединскому, с кем долго прожила в любви и воспитала пятерых детей. Она мне показала льняную скатерть с надписями и автографами знаменитостей, бывших в гостях у Либединских – на ней не было чистого уголка. «От Ахматовой – до Каверина», — сказала, бережно сворачивая скатерть.

В этом году исполняется 100 лет со дня рождения Юрия Николаевича Либединского, годами детства, юности и творчеством связанного с Южным Уралом. Примечательно, что самым дорогим местом для него, по словам Лидии Борисовны, было озеро Тургояк, окрасившееся яркими впечатлениями ранние годы будущего писателя, проведённые в Миассе. Не раз из Москвы порывался приехать сюда, но только однажды это удалось ему сделать – вместе с женой и детьми снимали на берегу дачу. В следующий раз Лидия Борисовна приезжала в Миасс уже после смерти мужа – на встречу в библиотеку, носящую его имя.

Как выяснилось в беседе, Миасс в её памяти ассоциируется не только с мужем.

— В Миассе жили семьи поднадзорно ссыльных Аполлинария и Анатолия Герасимовых, с которыми дружили Либединские, — рассказывает Лидия Борисовна. – Ещё детьми познакомились Юра и Марианна Герасимова, или Мураша, как её звали родные и как потом ласково называл её Либединский, немало времени проводили вместе на хуторе у её дяди. Затем революционные идеи окончательно сблизили их. Оба со всем максимализмом юности, жаром революционных убеждений бросились в горнило сражений за новую жизнь. В Гражданскую их пути не раз пересекались в Челябинске, где Марианна работала начальником крупного отдела ЧК. Эти встречи нашли затем отражение в повести «Неделя», в которой под именем Анюты Симковой Либединский вывел Марианну, ставшую вскоре его женой. Он сделал ей предложение, бросив рукопись первого своего произведения ей под ноги. Об этих отношениях подробнее в публикации.

— Однако, насколько мне известно, брак их был недолгим.

— Они были больше товарищами по борьбе, чем супругами. Потому, наверное, не имели детей. Однако теплота отношений сохранялась между ними всегда. Когда Марианну арестовали по ложному обвинению, Либединский написал письмо в её защиту Сталину и передал через Фадеева. Пять лет Марианна провела в лагерях, вернулась в 1944 году очень больной. У неё была опухоль мозга. Узнав об этом, она повесилась.

— У Марианны была сестра Валерия, которая вышла замуж за Фадеева…

— Валерия Герасимова стала хорошей писательницей. Очень жаль, что о ней помнят немногие.

— Почему они разошлись?

— Были молодые, ревновали друг друга постоянно, словно ожидая, кто первым изменит.

— Либединский и Фадеев были друзьями?

— Кроме своеобразного родства через сестёр Герасимовых их сближало многое. Оба входили в правление РАППа (Российская ассоциация пролетарских писателей- В.Е), оба воспевали в своих произведениях борьбу за советскую власть, героев революции и Гражданской войны. Однако и в жизни, и в творчестве Либединский не был столь фанатично преданным насаждаемой коммунистами идеологии, безоговорочным сторонником партийно-государственного курса. Помню горячий спор между ними относительно творчества Зощенко, которого Либединский считал по-настоящему талантливым, несправедливо гонимым.

А взять повесть «Неделя». Написанная писателем-большевиком, она тем не менее включала сомнения в правильности и справедливости жестоких мер «красного террора», устроенного чекистами. В первых изданиях сохранилось письмо сотрудника ЧК к своему начальнику, в котором с душевной болью и непониманием вспоминает он расстрел белогвардейцев: их заставили раздеться донага, не вняв предсмертным отчаянным просьбам не унижать этим их человеческого достоинства.

— Как Либединский относился к Сталину?

— Боялся, как большинство честных советских людей. Причём страх этот был далеко не беспочвенный: негативное отношение Сталина к Либединскому основывалось на том, что в свое время на страницах «Правды» «Неделю» похвалил Бухарин. Проявилось оно и в исключении Либединского из партии , последовавшем за арестом критика Авербаха, с которым Юрий Николаевич был дружен. Он сам ожидал ареста. Вместе с тем, повторюсь, Либединский нашёл в себе мужество написать письмо «вождю всех народов» с просьбой освободить Марианну Герасимову, которая в то время уже не была его женой.

— Не аукнулось ли родство с ней Фадееву?

— Я так думаю, что её арест был своего рода способом надломить волю Фадеева. Сталин знал о его привязанности к сестре первой жены, их горячей дружбе.

— Много существует версий о причинах самоубийства Фадеева. Одна из них – нелады с совестью, напоминавшей о незаконно арестованных с его согласия и расстрелянных писателях. Ваше мнение на этот счёт?

— Он не санкционировал аресты, ни на одном ордере его подписи не обнаружилось. К тому же не он, а другие находились у руководства Союзом писателей в 37-ом году.

— Известно, что накануне самоубийства вы с Либединским были на даче у Фадеевых. Предвещало ли что-то страшную развязку внутренней драмы писателя?

— Я уже рассказывала об этом в интервью газете «Неделя». Повторю то же самое. Мы пришли к нему на дачу в полдень. У него случались жуткие бессонницы, и в ту ночь он долго мучился, пока не принял изрядную дозу снотворного. Обычно Фадеев был подтянутым, чисто выбритым, а тут вышел в потрёпанной пижаме. Я увидела небритую шею в морщинах и впервые осознала, как он сильно сдал. Странный разговор получился между нами. Говорил преимущественно он, перебирая вехи своей жизни – то с глубоким пугающим трагизмом, то с надеждой на понимание потомков.

К слову, у него в то время произошла катастрофа с романом о становлении Магнитки «Черная металлургия». Он поначалу увлечённо работал над ним. Из документов, которые изучал, следовало, будто в 30-е годы там было выявлено немало «врагов народа».  После XX съезда партии стало ясно, что те люди врагами не были, роман «посыпался».

Фадеев очень боялся Сталина. В 46-ом году грянуло разгромное постановление по журналам «Звезда» и «Ленинград», от руководства Союза писателей отстранили ленинградца Тихонова и на эту должность решили снова поставить Фадеева ( ранее его сняли в 44-ом, в связи с появлением автобиографической повести Зощенко). Его вызвали к Сталину, откуда он приехал совершенно неузнаваемым. «Вы поймите, — говорил он, — я же не могу одновременно стоять и лежать». То есть он отказывался как мог. Я сказала: «Не хочешь стоять и лежать – будешь сидеть. Знаешь, как это случается?» Он говорит: «Это, конечно, остроумно, но…лучше дай нам водки». Замученный был человек.

— Лидия Борисовна, как вы относитесь к сталинской эпохе?

— Не дай Бог, чтобы она когда-нибудь повторилась. Страшное время, унесшее жизни миллионов безвинных людей. Я с внутренним содроганием думаю об этом, видя, как новые коммунисты рвутся к власти. У них было бы куда меньше шансов, если бы в своё время совершился публичный суд над партией.

— Вы состояли в партии?

— Не была ни пионером, ни комсомольцем, ни членом партии.  Ленин для меня не был кумиром, Сталина я ненавидела. Всегда с недоверием относилась к идеалам социализма, хотя умела ценить веру в них тысяч советских людей. Либединский искренне верил в справедливость социалистического строя, но никогда не идеализировал действительность, видя в ней массу отступлений от провозглашенных партией идей. Никогда не шёл на компромисс с собой, может быть, поэтому и спустя годы в его «огород» не бросают «камни» нынешние любители сенсационных разоблачений.

— Когда в 1942 году в Москве вы познакомились с Юрием Николаевичем, вам было едва за 20, а ему – 44 года. У него в Ленинграде были вторая жена, сын. Как случилось, что он бросил семью ради вас?

— Он был женат на Марии Берггольц, сестре поэтессы Ольги Берггольц. Она была актрисой. Театр, богемная среда заполняли её жизнь практически полностью, на дом времени не оставалось.  Юрий Николаевич тянулся к домашнему уюту, как ребёнок, радовался гречневой каше на завтрак, чай пил только хорошо заваренный. Наша любовь потому, наверное, длилась столько лет, что я надежно обеспечивала ему «тыл». Ну а судьба свела нас в то время, когда он выздоравливал после тяжёлой контузии: я была его сиделкой, секретарём, возлюбленной. Довольно подробно об этом я рассказала в книге «Зеленая лампа»…

— У вас пятеро детей…

— Моя старшая дочь – от первого брака…С Либединским мы нажили четверых детей. Единственный сын не дожил до сегодняшних дней. А вот с его сыном от второго брака, как и с Марией Берггольц, я по сей день остаюсь в добрых отношениях.

В нашей семье – 36 человек, в том числе 14 внуков,7 правнуков. Две мои дочери с семьями живут в Израиле, я нередко езжу к ним в гости. Вообще я очень люблю путешествовать. Объездила почти всю нашу страну, хорошо знаю Европу, вот только в Америку не еду принципиально – не по душе мне их прагматизм.

— Собираетесь ли на Урал?

— В декабре нынешнего года намерена приехать в Челябинск, где, надеюсь, вспомнят о 100-летии Либединского, оттуда – в Миасс.

— Чем сейчас занимаетесь?

— Готовлю передачи для телевидения и радио. Пишу книгу о Сперанском – российском реформаторе времён царствования Александра I, сосланном за свои поистине выдающиеся труды в Сибирь. А ещё практически каждый день с удовольствием принимаю гостей, на Пасху, к примеру, пришли 25 человек.

— Верите ли вы в успех проводимых ныне реформ?

— Верю в нынешнюю молодежь. Она в большинстве способна, дерзка и не так чужда исконно русской духовности, как зачастую с надуманным страхом говорят и пишут…

г. Москва, 1998 г.

Ерёмин В.Г. Лидия Либединкская: «Я была его секретарём, сиделкой, возлюбленной» //Челябинский рабочий. — 1998. -30 июня.- С.2

Библиотеки Миасса приглашают юных читателей принять участие в программе летнего чтения и написать эссе о впечатлениях от прочтения предлагаемых произведений. Подробный анонс этого литературного путешествия мы разместим в ближайшее время. А пока предлагаем ознакомиться с кратким обзором книг и авторов, которых мы включили в наш проект «Литературное наследие». Он призван напомнить о замечательных писателях и поэтах Южного Урала, чьи произведения, незаслуженно забытые многими, помогут молодежи лучше знать свой родной край, его историю, обогатиться культурным наследием прошлого.   

Юрий Либединский (1898 – 1959 г.г.) как писатель сформировался в Челябинске, где юношей всем сердцем принял революцию. Его первая повесть «Неделя» сделала его знаменитым не только в России. Вместе с тем проведённое в Миассе детство наполнило его огромной любовью к природе, озеру Тургояк, которые всю жизнь освещали его душу яркими воспоминаниями. Таким же светом была для него дружба с сестрами Герасимовыми (родственницами известного кинорежиссера Сергея Герасимова), любовь к старшей из них – Марианне. Эти повести показывают нам непростой путь взросления и жизненного выбора писателя-интеллигента, его трудно складывавшуюся личную жизнь.

В предлагаемых произведениях Либединский обстоятельно и высокохудожественно, избегая пропагандистских штампов, отобразил Миасс периода Японской войны и революционный Челябинск, рассказал о его лидерах, в том числе Елькине и Цвиллинге (их именами названы центральные улицы областного центра).   

Павел Бажов (1879 – 1950 г.г.), проживший много лет в Екатеринбурге, «привёл» в советскую литературу весь простой уральский люд, в первую очередь мастеровой. Разумеется, вместе с многочисленными персонажами из трудовых «низов» привнес и богатую народную речь, фольклорные образы, мудрость не одного поколения уральцев. Вместе с тем его сказы и другие произведения по-своему назидательны: ненавязчиво учат трудолюбию, честности, совестливости, душевному благородству и любви к родной земле. По Бажову, талант возрастает и в полной мере раскрывается в том, кто горячо и искренне любит Родину, служит ей всеми силами, а в избранном деле больше всего ценит творческое начало, данное свыше.

Латыш Владислав Гравишкис (1909 – 1969 г. г.) уверенно пришёл в литературу из журналистики. Он был очень привязан к ставшему родным Миассу, посвятил его изумительной природе и красивым душой людям множество страниц в своих книгах. Ориентируясь во многих своих произведениях на юных читателей («На озере Светлом», «Под уральскими звездами» и других) писатель выразительно и психологически верно рисует портреты мальчишек и девчонок, подростков с крепким нравственным «стержнем», не боящихся трудностей и нешуточных испытаний, чем делает свои книги прекрасными учебниками жизни для детей и юношества.

Это —  одно из лучших произведений Лидии Сейфуллиной (1889 – 1954 г.г.), родившейся в селе Варламово нашей области, в семье бедного священника. Церковное образование она обогатила усердным самообразованием, став со временем превосходным педагогом, настоящим подвижником в организации воспитательной и просветительской работы, а затем и видным литератором, членом правления Союза писателей СССР.

На кроваво красной заре советской власти она всеми силами боролась с детской безнадзорностью, за подъем грамотности и культурного уровня населения, для чего способствовала открытию многих библиотек в Челябинске и регионе, написала глубоко волнующую повесть «Виринея» о революционных катаклизмах в деревне. Популярна и её повесть о бывших беспризорниках «Правонарушители». Яркое, живо написанное произведение основано на реальном примере детской колонии в Миассе. Повесть высоко оценил Антон Макаренко, автор широко известного романа о беспризорниках «Педагогическая поэма».

Людмила Татьяничева (1915 – 1980 г.г.), отдавшая Челябинску много лет жизни, до писательства прошла непростой путь, работая в разных сферах: на производстве, в журналистике. Как поэтесса она прославилась стихами об Урале, удивительной красоте его природы, о неисчерпаемой человеческой энергии созидания и борьбы. Многие её стихотворения стали хрестоматийными. 

Между тем глубина таланта и души поэтессы с необыкновенной силой, лиричностью и доверительностью раскрылась в сборнике «Стихи о любви», вышедшем в Свердловске в 1981 году, сразу после смерти Людмилы Константиновны. К концу жизни поэтесса собрала в финальную свою книгу самое сокровенное и возвышенное, наполненное женской мудростью и теплом неизбывной любви – к мужчине, детям, родным людям и Родине.

Константин Скворцов родился в Туле ( в 1939 г.), но детство и юность провел в Златоусте. Этот трудовой город заложил в нем глубочайшее уважение к людям уральской глубинки, которые плавили сталь, выпускали экскаваторы, создавали ракетный щит страны. Златоуст восхитил будущего писателя многообразием ремесел, оружейным делом, гравюрой на стали. А также бесподобными горными пейзажами, породившими удивительные легенды.

Начав с лирических стихов, Константин Васильевич основой своего творчества сделал исторические драмы, созданные поэтическим языком. На страницах его духовно насыщенных драматических произведений ожили многие исторические персонажи, в том числе цари, святые, воины. А также видные деятели России – Аносов, Ковалевский, Жуковский, Курчатов.

Этот цикл открывает драматическая легенда «Ущелье крылатых коней» об уральском мастере Бушуеве, который в искусстве украшения клинков превзошел лучших в Европе оружейников. Утверждая приоритет российских культурно-духовных ценностей перед западными, поэт развил эту тему в других произведениях.  

Константин Скворцов в свое время возглавлял Челябинскую писательскую организацию, был секретарем и  сопредседателем Союза писателей России.

Верхнеуфалейский писатель Сергей Поляков (родился в 1951 году) – один из корифеев Челябинской писательской организации, большой знаток провинциальной жизни, ее духовных ценностей, проблем и потребностей. Трепетно относящийся к понятию «малая родина», он всю свою творческую жизнь «собирает» в прозаических произведениях и очерках народную мудрость земляков, мастерски рисует их колоритные и привлекательные образы. В том числе в лучших своих книгах «По последнему льду», «Дуновение ветра», «Свет неземной».

«Выбиваются» из этой примечательной литературной «обоймы» молодежные по стилю и настрою повесть «Поклон альма матер», в которой писатель подробно рассказывает о своей студенческой жизни в Магнитогорске, и рассказ «Тетушка» — в нём он говорит об ответственности человека за судьбы и души родных людей.

Чебаркулец Владимир Максимцов (1955 – 1999 г.г.) был не по возрасту мудрым и проницательным человеком, смелым поэтом и журналистом, самобытным иконописцем и публицистом, неустанным наставником начинающих литераторов, посещающих объединения «Родник» (г. Чебаркуль) и «Ильменит» (г. Миасс).

Наряду с проникновенными стихами о малой родине, о поисках Бога и очищении души, он создал серию блестящих литературоведческих эссе и замечательное произведение для детей и юношества – «Ильменская сказка».  Погружая юного книгочея в таинственный мир уральской природы, сказочных образов, светлых и темных символов и смыслов, скрытых в лесах, горах и недрах родной земли, автор неторопливо, но верно подводит вдумчивого читателя к вопросам духовного плана.

Михаил Фонотов (род. в 1937 году) – яркий челябинский журналист и писатель, посвятивший свою жизнь деятельной любви к родному краю. Он не только животворит, когда пишет о природе Южного Урала, но и веским словом, очарованным и неспокойным сердцем призывает читателей беречь полученное от предков природное достояние, преумножать его. Инициатор и участник многих экологических экспедиций по главной водной артерии области и другим рекам, неутомимый исследователь истории региона, он своим литературным творчеством и краеведением наставляет нас, прежде всего молодежь, больше знать о прошлом малой родины, ее знаменитостях и рядовых подвижниках, хранить и оберегать ее традиции, нравственно-духовные ценности, любить и защищать от расхищения и загрязнения природные богатства, дорожить культурным наследием.     

Читайте с нами, опишите свои свои впечатления о прочитанном в эссе, участвуя в конкурсе!

У писателей-друзей Юрия Либединского и Александра Фадеева первыми жёнами были сёстры Марианна и Валерия Герасимовы. Эти две замечательные женщины, малоизвестные, но яркие по дарованиям, героические по натуре, находились в родстве с известным кинорежиссёром Сергеем Герасимовым: были его двоюродными сёстрами.

Мураша и Валя

Вспомним Марианну и Валерию. Мураша, как звали её близкие и друзья, не вошла в когорту выдающихся личностей. В отличие от своей младшей сестры и мужа, не попала в литературные энциклопедии. Однако, не будь Марианны, вряд ли так талантливо и вдохновенно была бы написана первая повесть нашего земляка Юрия Либединского «Неделя» о тяжёлом периоде в революционном Челябинске весной 1921 года, принёсшая ему мировую известность, переведённая на несколько языков. Прототипом главной героини Анюты Симковой была Марианна. Она, ставшая первой любовью писателя, была и первой читательницей этой повести, посвящённой ей: во время объяснения в любви он бросил рукопись к её ногам. «Это произведение, Мураша, писалось для тебя и во имя тебя. И те, кто будут читать её (повесть – В.Е.), обязаны тебе её появлением», — признавался Либединский в одном из писем возлюбленной.

Раскроем автобиографическую повесть писателя «Поездка в Крым». Судя по этому произведению, Марианна была куда больше, чем сестрой, для Валерии Герасимовой, по-домашнему Вали, в будущем первой жены Александра Фадеева, советской писательницы. Она приобщила Валю к чтению классиков, к «говорящему» рисованию, к стихотворчеству, на протяжении многих лет оказывала огромное личностное влияние.

Но прежде всего – Марианна спасла сестру и мать от верной гибели. Отец этих девочек, Анатолий Герасимов, был революционером-подпольщиком. Он то скитался по стране, скрываясь от царской охранки, то находился в тюрьме или ссылке. Матери одной трудно было содержать дочерей. Был момент, когда она осталась в Москве без работы, денег и хлеба: её выставили с детьми из гостиницы. Не имея никакого пристанища в преддверии зимы, в отчаянии решила утопиться вместе с дочками – броситься с моста. По дороге к набережной осознавшая происходящее Марианна стала плакать, отговаривать мать, и та одумалась. Тогда же нашёлся добрый человек из рабочих, который помог семье выжить, уговорил несчастную женщину переступить через гордость и обратиться за поддержкой к богатым родственникам на Южном Урале. С их помощью был приобретён деревянный домик в Екатеринбурге. Мать устроилась корректором в газету. Но зарабатывала мало. Потому на лето отправляла Мурашу и Валю к брату мужа Виктору под Чебаркуль.

Инженер-путеец Виктор Герасимов, сколотив небольшой капиталец, на хуторе в предгорьях Уральского хребта построил паровую мельницу и усадьбу с большим садом, скопировав родительское поместье на Орловщине. Была у него и дача на озере Тургояк, где познакомились и завязали дружбу на почве интеллигентности и схожести взглядов семьи Герасимовых и Либединских (отец Юрия работал врачом в Миасском золотопромышленном товариществе – В.Е.). Последние, принимая приглашение, не раз приезжали «на мельницу», как называл Юра усадьбу дяди девочек, с которыми подружился на всю жизнь. Став старше, он ездил туда один — к Мураше и Вале.

«Младшая Валя, — вспоминает он в «Поездке в Крым»,— в детстве была очень тоненькой и ловкой, по-мальчишески лазала по деревьям и заборам. А то вдруг, притихнув, с разгоревшимся лицом рисовала цветными карандашами целые истории, возникавшие в её воображении, причудливо смешивавшем жизненные и книжные впечатления. Иногда, положив на колени гитару (как кладет гусляр гусли), она тихонько напевала старинные, услышанные от отца или дяди романсы или оперные арии… Я и сейчас словно вижу перед собой посыпанную песком аллею, полную луну над садом и плавно взмахивающую руками тоненькую фигурку – это танцует Валя, ей, видно, слышалась музыка в самом лунном свете…»

Чаще же она со сверстниками в сопровождении кудлатых собак-дворняжек носилась по двору, по саду, по лесу. «Я же, — пишет Либединский, — чинно гулял с её бледненькой, в то время довольно болезненной, с двумя длинными, до пят, русыми косами тринадцатилетней сестрой (автору шёл пятнадцатый – В.Е). Мы говорили о прочитанном, спорили о том, есть ли Бог, даже толковали о политике и социализме…Социализм для Марианны сливался с христианством, у неё дома над кроватью даже висела иконка – Христос с раскрытой книгой…». Юноша спорил с ней, стремясь всё свести к дарвинизму….

Либединские тогда жили уже в Челябинске. Летом Юра на целый месяц отпросился «на мельницу», чтобы снова быть рядом с «волшебными» существами. Когда уезжал домой, до железнодорожной станции его провожала Валя. «Мы ехали в тряском коробке у подножия невысокой, поросшей березняком гряды, мимо озера Чебаркуль, в сонных водах которого зыбко отражался противоположный, гористый, поросший хвойными лесами берег».

Разговор коснулся книг, и Либединский поразился вкусам этой маленькой (ей было девять лет – В.Е.) девочки, всерьёз увлекшейся Чеховым. Говорили и о жизни, и в доверительном рассказе Вали Юра уловил глубокий интерес к их с Марианной спорам.

«Любимый друг и верный товарищ»

Сразу после революции Либединский встретился с сёстрами Герасимовыми в Екатеринбурге, куда приезжал на съезд учащихся Урала. К тому времени их отец был видным партийным деятелем, редактором краевой газеты. Марианна своей речью на съезде произвела потрясающее впечатление на делегатов, её избрали заместителем председателя Союза учащихся Урала. Когда Екатеринбург заняли белые, отец Юрия увез Марианну в Челябинск, буквально за считанные часы до неминуемого ареста. Её устроили работать учительницей в казачью станицу под Челябинском.

В 20-ом году, после установления на Урале советской власти, в Челябинск перебралась и Валя. Учительствовала в красноармейской школе, рисовала плакаты для «Окон РОСТА», начала писать рассказы. Нередко в гости к ней и Либединским приезжала из деревни Марианна, проникшаяся духом простоты и излучавшая душевное здоровье.

Вскоре её как активного члена партии направили работать инструктором в политуправление Приуральского военного округа. Юрий и Марианна встречаются чаще, теперь они единомышленники во всём, лишь во взглядах на личную жизнь революционера расходятся. Он говорил об обречённости интеллигента-революционера, о печальной недопустимости стремиться к личному счастью. Марианна энергично протестовала, считая, что настоящий революционер радуется, что все силы отдаёт служению общему делу. Она не принимала унылую философию  друга, но и неизбежность настоящей любви отвергала.

Однако жизнь опрокидывает все их теоретические размышления. Семья Герасимовых уезжает в Крым, прежде всего по настоянию врачей, всерьёз опасающихся за здоровье Марианны – ей грозит туберкулёз. Долгое расставание на железнодорожных путях в Екатеринбурге, первый поцелуй, робкое признание Либединского. Он тоскует, работу над повестью о Челябинске, охваченном контрреволюционным мятежом, прерывает письмами в Крым. В ответ получает письмо, в котором Марианна пишет, что любит его только как брата и друга. Это не устраивает пылко влюблённого, и через год, используя первую же возможность, он едет на Юг.

В Феодосии в группе южноуральских лекторов встречает Валю, а в Алуште – Марианну, его возлюбленную Мурашу. И – о чудо! – она рада ему по-женски. Юра, проникшись её трудностями с лекторской работой, берётся помочь ей, взяв на себя одну из самых сложных тем. Так начинается их взаимная любовь, супружество.

«Мы ходили обнявшись по бамбуковым и лавровишневым рощам Гульрипша под Сухуми и бегали на лыжах среди сосен и елей Сокольников. И трудились, помогая друг другу, и любили друг друга, и, бывало, что любовь приносила нам радость, бывало, что и горе», — пишет Либединский в конце повести «Дорога в Крым».

Но даже в этот пик душевного слияния они неодинаково счастливы, что вызывает у Либединского горькие раздумья. «И мне только больно, — пишет он Марианне перед отъездом из Крыма, — что для тебя, золотоволосой, солнечной, любимой и желанной, я не могу быть таким же светлым источником счастья».

Это письмо от 1922 года в своей книге воспоминаний «Зелёная лампа» приводит Лидия Либединская, третья (после Марии Берггольц, сестры поэтессы Ольги Берггольц) жена писателя. Когда в 1998 году во время своей московской командировки я встретился с Лидией Борисовной и спросил, почему Либединский и Герасимова довольно скоро разошлись, семидесятилетняя женщина, не утратившая живого ума и поразительной памяти, ответила:

— Они были больше товарищами по борьбе, чем супругами. Потому, наверное, не имели детей. Однако теплота отношений сохранялась между ними всегда. Когда в 1937 году Марианну арестовали по ложному обвинению, Либединский написал в её защиту письмо Сталину и передал его через Фадеева. Пять лет пробыла Марианна в лагере, вернулась больной. У неё обнаружили опухоль мозга. Узнав об этом, она повесилась.

Либединский своей новой жене не раз рассказывал об уральском детстве, о золотокосой девочке, начитанной и рассудительной. «А из рассказов о мятежных революционных годах возникал образ девушки, красивой и смелой, мечтающей посвятить революции все силы своей молодой и деятельной души. Двадцатые годы, трудные годы восстановления, — и я слушаю истории, похожие на легенды, о бесстрашной и мужественной женщине со значком почётного чекиста на груди, подтянутой и элегантной» («Зелёная лампа»).

В посвящении к «Неделе» значится: «Марианне, любимому другу и верному товарищу». Однако…

Перечитав недавно повесть «Поездка в Крым», написанную Либединским в 1958 году, за год до своей смерти, я особое внимание обратил на её концовку и понял, что писатель в зрелом возрасте переосмыслил свои чувства к первой жене. Вот чем заканчивается произведение: «Но ни разлука, ни сама смерть Марианны не разлучили меня с ней. Она всегда со мной. И когда мне бывает трудно, я своей памятью возвращаюсь к ней. От начала жизни и до самого конца её образ будет светить мне».

  «Я по-настоящему любил»

Уже после смерти Александра Фадеева журнал «Юность» впервые опубликовал его рассказ «О любви». Этот рассказ, ставший в 1925 году составной частью письма к Валерии Герасимовой, — своеобразное объяснение в любви к ней. Они познакомились в Москве, будучи студентами и молодыми писателями. Не окончив Горной академии, Фадеев уехал в Ростов-на-Дону на партийную работу. Оттуда и написал Вале, как называл её вслед за домашними, заканчивающей пединститут.

Как супруги они начали жить в Ярославле, где Валя учительствовала, а Фадеев дописывал повесть «Разгром». Избранный в секретариат писательской ассоциации, будущий руководитель Союза писателей поселяется в Москве, а супруга, назначенная заведующей культотделом губернского комитета народного просвещения, остаётся в Ярославле. Настоящей семейной жизни не получается. Фадеев вскоре берётся за роман «Последний из удэге» и уезжает в длительную командировку на Дальний Восток, где прошла его партизанская молодость и происходят основные события этого произведения. С женой встречается урывками, и в 1932 году они разводятся.

В 1936 году Фадеев из Сухуми пишет матери: «Валя обещала приехать, но что-то её задержало. Я об этом сильно жалею, потому что Валя – единственная женщина на свете, которую я по-настоящему любил и продолжаю любить. Конечно, то, что сломалось, уже вряд ли удастся восстановить, и это, в сущности, является главным источником страданий моих последних лет».

К слову, в Сухуми Фадеев оказался по просьбе друзей: он привёз на лечение сестру Вали Марианну Герасимову, Мурашу, страдавшую сильными головными болями. Они жили в соседних комнатах гостиницы-пансионата. Он находился рядом со своей «подшефной больной» более трёх месяцев. Она своим недокучливым, благодарным общением скрашивала его напряженную работу над романом.

В 1950-ом году в письме к своей дальневосточной знакомой А. Колесниковой Фадеев вспоминает о первой супруге так: «Жена моя, Валерия Анатольевна Герасимова, была человеком хорошим, незаурядным, — когда мы сходились, она уже была известна как писательница…Очень многое от её характера я вложил в Лену Костенецкую («Последний из удэге»), довольно точно описал её наружность…Её путь к революции, если взять его не с фактической стороны, как он дан в романе, а психологически, более или менее сходен с путём Лены…У меня сохранились с ней на всю жизнь дружеские отношения…»

Письмо печаталось с купюрами. Из него и других писем неясно, по какой причине они расстались. Потому, беседуя с Лидией Борисовной, бывшей, как и её муж, в доверительных отношениях с Фадеевым, не преминул спросить и об этом.

— Находясь часто в разлуке, они непрестанно ревновали друг друга, словно ожидая, кто первый изменит, -ответила Либединская.

О других причинах догадываешься, читая очерк Ю. Либединского «Памяти друга». Однажды они втроём с Фадеевым и Валей отправились в больницу навестить товарища. Всю дорогу спутники Либединского ссорились. «Саша в отношении язвительности никак не мог соревноваться с Валерией Анатольевной и потому сердился всё сильнее. Вдруг Фадеев, вспыхнув, плетёнку с мороженым, которое нёс больному, шмякнул о землю и убежал прочь». Либединский отмечает, что в то время «Саша был очень вспыльчив».

Ранее же, вспоминая о девочке Вале, он пишет о её насмешливом складе ума, о «соединении насмешливости и правдивости – насмешливости как противоядия лжи».

Вместе с тем это была богатая натура, незаурядная личность.

—  Валерия Герасимова была хорошей писательницей. Очень жаль, что о ней помнят лишь немногие, — добавила тогда Лидия Либединская.

Постскриптум

Я побывал в небольшом селе Десятилетии Чебаркульского района (а было это ещё в начале 2000-х). На две здешние достопримечательности указали мне жители – на «дом Герасимовых» и высоченные, в два обхвата, «тополя Герасимовых». Двухэтажный деревянный дом, в котором проживали четыре семьи, почернел и покосился от времени. Вместе с тем угадывались размах и основательность, с которыми строили его. Рядом, сказали мне, располагался красивый сад, на значительной части которого тогда был пустырь.

Местная жительница Вера Васильевна Зуева, жена последнего мельника (мельница Виктора Герасимова разрушена, оставался лишь фундамент), припомнила, как сюда в 60-е годы наведывался Сергей Аполлинарьевич Герасимов. Это было во время работы над фильмом «Журналист», одна из серий которого снималась в Миассе и на озере Чебаркуль. Приезжал и фотографировался возле тополей, посаженных его дядей Виктором Алексеевичем (у последнего, кроме Анатолия, был брат Аполлинарий, который в качестве негласно поднадзорного немало лет прожил в Миассе). Согласно официальным сведениям, будущий корифей советского кинематографа родился в Екатеринбурге. Местные же источники утверждают, что в Десятилетии, где семью Аполлинария, уволенного с Миасского завода за революционную пропаганду, приютил на время его брат. Это и понятно: человек он был не только начитанный, но и очень добрый, верующий…

…Осматривая дом, пытался представить двух тоненьких «тургеневских» девочек с русыми волосами и книжками в руках, чьи удивительные дарования, чью первую любовь забрала и подчинила себе революция.

В библиотеках Миасса можно взять для чтения упомянутые в этом очерке книги Юрия Либединского «Неделя», «Поездка в Крым», Лидии Либединской «Зелёная лампа», письма и произведения Александра Фадеева. Есть и книги Валерии Герасимовой.

Источник:

Ерёмин В.Г. Революционно-писательская любовь/ В.Г Ерёмин. — Текст: непосредственный //Челябинский рабочий. — 2001. -18 мая.- С.3