Накануне дня рождения города, с помощью архивных документов заглянем одним глазком в прошлое Миасса…

Ох, как же мы любим уноситься воспоминаниями в прошлое города: что и где располагалось, как выглядело..

Давайте вспомним станционный буфет на старом вокзале. Трудно?.. Да, он не существует
уже много лет, и вряд ли кто-то что-то помнит о нём. Но ведь он был!

Немножко любопытных сведений об этом буфете удалось найти в городском архиве.

Напомним, в 1920-х годах станционные буфеты поступили в распоряжение кооператоров и нэпманов. Качество питания не пострадало: «бархатное пиво, раки, расстегаи, сёмга, балык, икра красная и чёрная, колбасы пяти и более сортов, окорока и ветчина, водка тогдашняя… огурчики прыгучие, грибочки солёные, пироги печёные и жареные с начинками, ну и непременно самовар, в любое время суток парящий и урчащий, отдельные заварочные чайники, сахар со щипчиками, баранки, конфеты в коробках для барышень – «Жорж Борман» и тут же «Большевичка». Герои рассказов Зощенко и Булгакова были постоянными посетителями станционных буфетов и ресторанов, что не удивительно, ведь это были лучшие пункты общественного питания в стране!

В конце 1950-х годов на платформах появились столы «с зонтиками»: местные жители
продавали жареных кур, варёную картошку и солёные огурцы. Традиция продержалась до
середины 1960-х, пока не было построено достаточное количество вагонов-ресторанов.

…К сожалению, в Миасском городском архиве нашлось немного сведений о станционном
буфете, и те датированы серединой 1940-х годов. Но и это интересно.

Итак, 1946 год. В состав «коммерческого буфета станции Миасс» (так именовалось данное
заведение общепита в документах) входят: буфет с торговым залом на 28 посадочных мест, два киоска и летний павильон.

Из отчёта 1947 года узнаём, что: в штате 45 работников; за весь год поступила всего одна
жалоба («не было хлеба»); были построены ледник, конюшня и «ворота-изгородь»; выпущены 12 стенгазет; заготовлено 9,2 тонны овощей и 20 тонн картофеля, а в IV квартале выявлено хищение на сумму более восьми тысяч рублей.

Любопытно было узнать из инвентарной описи товаров, чем торговал буфет в январе 1947
года. В киоске: коньяк «Три звёздочки», калгановый настой (уточним: «калгановая настойка — это спиртовая, водочная или самогонная настойка на калгановом корне, приятный напиток и эффективное средство от многих заболеваний»), бутерброды с сыром и кетовой икрой, папиросы «Беломорканал», котлета в тесте.

В буфете, помимо упомянутого ранее, — мандарины и пиво. У лотошницы плюсом булочки
«Французские» и конфеты «Аттракцион».

На складе, конечно же, ассортимент обширнее: чай фамильный (уточним: это чай, который
носит имя своих плантаторов, ручающихся за его достоинства), папиросы «Темп», «Казбек»,
«Астра», сельдь норвежская, вино «Ркацители», печенье «Октябрь» и «Артек», паштеты рыбный и печёночный, карамель «Бухарская», «Десертная» и «Фруктовая помадка», говядина и т.п.

Документы позволяют нам представить оборудование торгового зала. На каждом столе (а
их было пять) стояли пепельница, фарфоровый чайник, 1,5-литровый графин, скатерть; на стенах висели радиодинамик и картины «Девятый вал» Айвазовского, «На охоте» (вероятно, имеются в виду «Охотники на привале» Перова), «Рыбаки» (скорее всего, «Рыболов» Перова), а также портрет Сталина и «портреты вождей». По залу сновали официантки в белоснежных блузках, а главным «действующим лицом» был, конечно же, большой медный самовар.

У заведения также имелись конюшня, овощехранилище, киоски, павильон (бревенчатый) с
верандой и кухней, телега на железном ходу, мерин по кличке Колька и доска почёта.

В 1948 году буфет выполнил план товарооборота всего на 20%. Из главной конторы
поступили рекомендации, какие меры надо принять для выполнения плана: учиться
рекламировать кухонную продукцию; выпекать булочные изделия высокого качества в широком ассортименте; выпускать пирожные и торты с художественным оформлением и т.п.

В начале 1949 года директор буфета Кошевой констатировал: плохо идет лотошная
торговля, медленно обслуживаются пассажиры проходящих поездов, а жалоб больше, чем по всем другим буфетам Челябинской области. И призвал: «Мы, товарищи, должны обслуживать вежливо, высококачественными продуктами и с хорошим оформлением блюд!»

Было решено «увеличить ассортимент продукции, ежедневно вести доску показателей,
оживить работу стенгазеты, организовать головной буфет в помещении вокзала, открыть киоски в общем зале и на перроне».

Через год ассортимент вокзального общепита значительно вырос. По крайней мере, в
центральном буфете уже насчитывалось 11 видов вина (на складе — 21), шесть видов ликёра, восемь сортов колбас («Киевская», «Польская», «Баранья», «Говяжья», «Чайная», «Докторская», «Печёночная», «Ветчинорубленная»), 10 разновидностей консервов (мясные и рыбные), пять — шоколада и столько же папирос.

Стало больше булочной и кондитерской продукции: появились ватрушки с творогом, сыром, ягодами, повидлом; пряники «Днепровские»; булки с маслом, с котлетой, с сыром, с икрой, с колбасой, «французские»; пирожки с повидлом, с капустой; коврижка; сдоба «Венская»…

Помогло ли это миасскому буфету выполнить план?.. Неизвестно. Но хочется верить, что
помогло…

Название нашего города можно встретить и в Кусинском районе, и в Таллинском порту.

Совсем скоро город Миасс будет отмечать свой день рождения. А знаете ли вы, что есть не
только река Миасс, но и гора с тем же названием?.. Располагается она в Кусинском районе,
севернее посёлка Магнитка, восточнее станции Злоказово. На фотокопии карты, которую
свердловский знаток топографии Южного Урала А. Ананьев прислал миасскому краеведу Василию Морозову, так и указано: «г. Большой Миасс», высота 756 метров. «Труден язык земли, — писал позже Морозов, — Но версия топи, топкого места наиболее вероятна к происхождению названия реки, а возможно и горы Миасс. Ведь гора совсем рядом с Таганайским хребтом, топким и заболоченным на самой высоте».

Гора — это, конечно, интересно. Ещё интереснее то, что название «Миасс» носил в своё
время теплоход-сухогруз грузоподъёмностью шесть тысяч тонн, спущенный с судостроительной верфи в 1966 году. Ходил сухогруз по линии морских портов «Владивосток—Таллин». Прошёл без капитального ремонта сотни тысяч километров. В его кают-компании был организован музей Миасса. О том, как сложилась судьба теплохода-тёзки после отделения Эстонии от Советского Союза, сведений нет.

Зато нашлась любопытная информация об отважном поступке моряков сухогруза «Миасс».

…Однажды «Миасс» с партией мирных грузов прибыл во вьетнамский порт Хайфон. В тот
день с утра было тихо и безоблачно, ярко светило солнце, но после полудня небо заволокло тёмно-серыми тучами, ветер усилился, полил дождь. Получив предупреждение о начинающемся тайфуне, судно вошло в реку Тхай-Бинь и бросило якорь. Вдруг в наступающих сумерках на поднятых ураганом волнах помощник капитана увидел перевёрнутую джонку, а рядом с ней людей, которые беспомощно барахтались в беснующейся воде.

На воду немедленно был спущен мотобот. Советским морякам удалось подобрать терпящих бедствие четырёх вьетнамских рыбаков. На обратном пути к судну на винт мотобота намоталась рыболовная сеть. Один из матросов нырнул и, рискуя жизнью, очистил винт. На борту сухогруза спасённым вьетнамцам была оказана медицинская помощь, их накормили, переодели в сухую одежду. Городские власти и общественность Хайфона выразили морякам советского судна искреннюю признательность за спасение рыбаков.

Вот такой героический был у нашего города тёзка-теплоход!

85 лет назад Ильменский музей впервые обрёл залы, предназначенные специально для его коллекций.

Естественно-научный музей Ильменского заповедника имеет историю давнюю и нелёгкую.
Начало его создания совпало с началом работы заповедника в 1924 году. Первый директор Ильмен, Дмитрий Иванович Руденко, уже тогда мечтал о создании музея, а потому попросил своих сотрудников всё самое интересное, что находилось ими во время расчистки копей, свозить в контору.

В 1928 году для этих находок выделили комнатку сначала в Миасском краеведческом музее, позже — в здании на углу улицы Свердлова и Волостного переулка.

Начавшееся строительство центральной базы заповедника позволило молодому музею и
его экспонатам в 1931 году занять почётное место на веранде одного из двухэтажных домов. А пять лет спустя, в 1936 году, открылся Дом научных работников. Именно там 1 января 1937 года торжественно открылся настоящий музей, разместившийся в двух специально предназначенных для него залах.

Тем же летом в заповедник прибыла экскурсия XVII Международного геологического
конгресса, в состав которой вошли около сотни учёных из Испании, Голландии, Швеции, Японии, Чехословакии, Англии, России. Гости осмотрели наиболее интересные копи, познакомились с музейными экспонатами — и оставили кучу восхищённых отзывов.

Постепенно музей становился научным и культурным центром города, популярность его
росла: так, в предвоенные годы более пяти тысяч человек за сезон посещали южноуральскую «минералогическую жемчужину». Но 1-го февраля 1941 года случилась беда…

В Доме научных работников, который отапливался дровами, случился пожар. Всего за два
часа двухэтажное деревянное здание сгорело вместе с музеем, кабинетами, фотолабораторией, библиотекой и квартирами сотрудников. Остался только фундамент…
Как указано в акте, подписанном членами комиссии по проверке ЧП, «загорание произошло от неисправности печи вследствие сильного нагрева. Пожар был обнаружен начальником охраны примерно в 7 часов 35 минут. Послав жену в пожарное депо, он стал звонить в колокол. Разбуженные сотрудники пытались через окна спасти имущество. Однако здание было охвачено пламенем и при сильном западном ветре горело сильно и быстро. В пожарном сарае не оказалось вёдер, лопат, топоров».

Один из сотрудников Ильменского заповедника, метеоролог Антон Скаруцкий, оставил
воспоминания об этом событии: «От высокой температуры стекло стало вязким и надулось огромными пузырями. Когда пузыри лопнули, ворвался воздух, и тогда с треском, воем и гудением огромное пламя взметнулось к небу.

Большое здание сгорело с быстротой непостижимой, и, когда через полчаса из города прибыла пожарная команда, тушить было уже нечего. Я бродил по пепелищу в тщетной надежде найти хоть что-нибудь, но это были напрасные попытки.

Сгорели вещи уникальные, восстановить которые было невозможно: старые карты, исторические документы, уникальные образцы минералов — наподобие кристалла граната величиной с мужской кулак с прекрасно сохранившимися гранями. Все, кто приходил в музей, обязательно выражали своё восхищение».

Пожар принёс огромный ущерб. Но уже первого июня 1941 года музей открылся и начал
принимать посетителей в помещении красного уголка. Первые триста экспонатов для него были собраны частично из личных коллекций сотрудников, а частично — из свежих сборов с копей.

…А затем грянула война. Более 80 работников заповедника ушли на фронт. Но те, кто
остались, продолжали заботиться о пополнении музейного фонда. В сезон 1943-го года в музей поступило 368 образцов каменного материала. Таксидермист Сергей Львович Ушков изготовил и смонтировал 60 экземпляров чучел птиц и зверей, в том числе — знаменитую композицию «Нападение волков на косулю», которая до сих пор пользуется огромной популярностью у посетителей.

Параллельно шло строительство нового здания. И 18 июня 1944 года музей обрёл новое
место жительства! В тот сезон был даже организован живой уголок с большим аквариумом и тремя террариумами. Также здесь экспонировалась выставка работ челябинских художников, которые подарили заповеднику восемь своих картин.

После окончания войны большую помощь в художественном оформлении музейных
экспозиций Ильмен оказал Евгений Васильевич Никольский, руководитель народной изостудии. Благодаря ему в музее появился макет территории, художественные панно к биогруппам «Косуля сибирская», «Бобры», «Пятнистые олени в природе», «Фауна озёр и болот» и многое другое.

Казалось, всё наладилось. Но… музей был рассчитан на работу только в тёплое время года. Зимой здесь стоял невероятный холод, летом — духота, а весной и осенью — сырость. Температурные перепады не лучшим образом отражались на сохранности экспонатов. Нужно было строить новое здание, которое бы отвечало всем музейным требованиям.

В 1977 году миасские строители возвели коробку лабораторного корпуса и заложили
фундамент музея с просторными залами, хранилищами фондов и рабочими кабинетами.

…Современный период в истории музея Ильменского государственного заповедника
начался 14 мая 1990 года. В новом здании, художественно оформленном специалистами
комбината живописно-оформительского искусства и Зоологического музея Санкт-Петербурга, нашлось место всем богатствам заповедного края: те­матическим коллекциям месторождений Урала и других регионов, истории научных исследований «минералогического рая», ар­хеологической коллекции, собранной на территории заповедника, где открыто около 50 сто­янок древнего человека (неолит, бронзовый век), и, конечно же, животному и растительному миру Ильменского запо­ведника и Южного Урала.