85 лет назад в Миасском краеведческом музее открылся зооуголок
В 1937 году при Миасском краеведческом музее открылся зооуголок – подобие маленького-маленького зоопарка.
Поначалу в нём содержались два десятка диких зверей и птиц: семья косуль, волк, лиса, заяц, ежи, суслики, бурундук, орлы, филин, канюк (хищная птица семейства ястребиных), сова ушастая, пустельга, сыч, выпь и несколько пресмыкающихся. Тогдашний директор краеведческого музея И. Черных заверял, что зооуголок будет постепенно расширяться, и призывал местных охотников поставлять в музей живых медведей, барсуков, рысей, куниц, а также крупных местных птиц.
И зооуголок на самом деле понемногу пополнялся. В июле 1937-го директор краеведческого музея привёз из Свердловского зоопарка четырёхмесячного медвежонка Мишу – его поймали в уральских лесах охотники. Тем же летом миасские ребята принесли в зооуголок молодого беркута, представителя одной из самых крупных пород уральских орлов, размах крыльев которого уже в таком возрасте достигал полутора метров.
Сотрудники музея и юные натуралисты ухаживали за зверьём, чистили клетки, записывали свои наблюдения за поведением животных и птиц.
В выходные дни наплыв посетителей был особенно велик: музей и зооуголок посещали до полутора сотен людей, половина из которых – дети.
«Дети с интересом наблюдали, как две черепахи ползут к грядкам со специально посеянными для них салатом и шпинатом, — сообщалось в короткой газетной заметке. — Привлекают детей и проделки лисы по кличке Джульбарс. Подолгу стоят дети у клетки хмурой волчицы Мурки, а затем идут смотреть косуль, орлов, сусликов, ежа. Многих животных они сами приносят в музей для пополнения живого уголка».
Случались в зооуголке и чрезвычайные происшествия (к счастью, нечасто). Участниками одного из них стали косули… «В зооуголке нашего музея воспитываются живые косули — самка и два молодых самца, — с этого начал описание события И. Черных. — Косули обладают прекрасным чутьём и зрением. В случае угрожающей им опасности они иногда все вместе нападают на врага, если это им под силу. Однажды служитель музея выпустил на прогулку трёхмесячного птенца ушастой совы. Совёнок случайно залетел в клетку к косулям. Увидев непрошеного гостя, те набросили на совёнка и забили его насмерть…».
Сборник исторических фактов и событий, начиная с 17 века по 1945 год.Материал подготовлен к 250-летию Миасса
Читателю представлена «Летопись Миасса». Она довольно объёмна, но как же иначе? Ведь нельзя выхватить историю нашего края из общей истории Урала, из истории России. История Миасса – это история не только Миасского завода, но и история всех сёл и посёлков, входящих в нынешний Миасский городской округ, или имеющих прямое отношение к Миассу в прошлом. Начав знакомиться с историей города издалека, лет этак за 150 до года основания Миасса (1773), читателю будет легче разобраться в политической, экономической и географической ситуациях, сложившихся накануне «рождения» нашего города.
Освоение Урала русскими шло в двух направлениях: с севера на юг (с северного и среднего Урала в южном направлении) и с юга на север (от Оренбурга и Казахстана на север). Лишь в 18 веке государственная необходимость развития горнодобывающей промышленности на Южном Урале переломила все препятствующие и сдерживающие обстоятельства, связанные с нежеланием Башкирии быть в составе Российской империи. Южный Урал начал стремительно осваиваться: открывались месторождения меди, золота, драгоценных минералов. Миасс стал буквально последней точкой на карте Челябинской области, утверждающей окончательное освоение русскими территорий Урала.
В «Летописи» множество разрозненных событий, связанных с Миассом, хронологически выстроены и собраны в единую, увлекательную историю, представляющую целостную картину жизни Миасса. Для наглядности информация в «Летописи» подкреплена иллюстрациями и фотографиями, появление которых в середине 19 веке позволяет нам «увидеть» прошлую жизнь.
Для удобства знакомства с материалом Летопись разделена на части. Читатель может начать читать Летопись с любой её части и смело использовать данные материалы в своих работах по краеведению и др., так как материалы Летописи собраны из открытых официальных источников: из периодических изданий и электронных ресурсов.
Цикл исторических повествований к юбилею Миасса. Выпуск 9
Золото моем —а сами голосом воем.
В 1877 году Миасские казённые прииски были переданы в аренду частной Акционерной Кампании, куда входили граф Н. В. Левашов и И. К. Дараган, И. Асташев (владелец «Березовского золотопромышленного дела»), Г. Е. Гинцбург (один из учредителей «Алтайского золотопромышленного дела»), уральские промышленники В. А. Ратьков-Рожков, Ю. С. Нечаев-Мальцев. Пайщиками также были аристократы из Петербурга: граф И. И. Воронцов-Дашков, граф П. А. Шувалов, генерал П. П. Дурново.
Правление компании находилось в С.-Петербурге на Английской набережной, 42. По Договору арендызапрещалось допускать на арендованные земли частных старателей. Основным условием аренды было —20% от прибыли перечислять в гос. казну.
Через год, в 1878г., Акционерная кампания объявила о золотничных (старательских) работах, нарушив Договор аренды. В первые два года Акционерная Кампания вела разработку золота в пределах Заводской Дачи (напомним, что Миасский завод находился на территории Златоустовского завода, так называемой «заводской даче»), позднее захватила часть пашенных и сенокосных угодий Миасского сельского общества. Золотничным-старательским способом тогда добывалось до 50% россыпного золота . Численность людей, занятых добычей золота на приисках Миасса, стала расти. Это было связано с увеличением заработной платы и более свободными условиями найма в частной золотопромышленности. Для сравнения: старатель за 5 рабочих дней имел возможность заработать до 3-х рублей; в разгар сенокоса наёмным работникам платили по рублю в день с пропитанием; тогда как рабочий на заводе получал за 5 дней 60 копеек без провианта (то есть хозяин рабочих на производстве обедом не кормил). Люди предпочитали мыть песок.
На миасских золотых приисках в конце 19 века. Фото из цикла «Уральские виды»фотографа В. Метенкова, в юности бывшим конторщиком на прииске у Е. М. Симонова
На частные золотые прииски обычно отправлялись всей семьёй или артелью. Женщины готовили маломальскую еду, помогали мужчинам: перевозили песок, промывали его. Промывать песок помогали даже дети. Колебание численности рабочих на приисках было связано с урожаем зерновых (ржи, овса, пшеницы, ячменя) культур в регионе: в урожайные годы наплыв рабочих на прииски уменьшался, а в неурожайные возрастал.
Из записок Р. Г. Игнатьева о золотодобыче в 19 веке: «С золотых промыслов Оренбургской губернии, 20-го октября. На золотые промыслы Оренбургской губернии нанимаются крестьяне всех ведомств; мещане, отставные солдаты в губерниях: Казанской, Вятской, Пермской, Тобольской (Кургановского уезда); кроме того, башкиры, тептяри, мастеровые горных заводов Оренбургской губернии… Ранние холода с 1-х чисел октября прекратили работы на большей части золотых приисках Троицкого, Челябинского и Верхнеуральского уездов; другие же хотя с затруднениями, но продолжали работы по 15-е октября, согласно большей части контрактов с рабочими. Некоторые из здешних золотопромышленников разъезжаются, а другие напротив того остаются всю зиму; даже есть такие, которые постоянно проживают на приисках со всеми удобствами жизни землевладельца. Рабочие, а их всегда бывает не менее десятка тысяч, тотчас распускаются по домам, с окончанием золотой операции и надобно заметить, что при выходе рабочих с приисков здесь не видано, не слыхано тех безпорядков, которые совершаются в Сибири, и о которых даже читать страшно. Оренбургских промысловых рабочих не сопровождает никакая полиция, исключая Башкир, которым сопутствует назначенный их начальством офицер, или урядник. Почему это так? Кажется Русский человек везде один, – вот вопрос, требующий разрешения. Мы, местные жители, за это не берёмся, но только удивляемся выходу рабочих с Сибирских золотых промыслов»…
Миасские старатели мыли золото не только за городом, но и в черте города, порой прямо во дворе своего дома
…Рабочие на прииски нанимались двумя способами: по контракту и на вольные работы. При вольном найме работнику с золотника добытого золота платили от 1 руб. 80 копеек до 3 руб. серебром. И здесь есть много выгод. Промысловое управление, оставляя за собою строгость надзора, не заботится о содержании рабочих и лошадей, при увеличивающейся дороговизне»… По контрактурабочих нанимали так: в октябре-ноябре золотопромышленник посылал своих доверенных в ближайшие и дальние селения для найма рабочих. Наём производился обычно в одних и тех же местах, поэтому из года в год на приисках сохранялся примерно один и тот же состав рабочих. При найме каждый рабочий получал в задаток определенную сумму денег, которую потом он должен был отработать»…
Е. М. Симонов
По-разному складывались судьбы людей, на которых внезапно обрушивалось огромное богатство. Многие старатели, внезапно разбогатев и ошалев от счастья, уходили в загул. Гуляли широко, с цыганами, с катанием на тройках, снимали в одиночку рестораны, а утром просыпались без гроша в кармане и снова уходили «искать фарта». А вот другие старатели грамотно распорядились богатством, многократно приумножили его, и стали хозяевами своей судьбы. Пример тому Егор Митрофанович Симонов. Молодой человек начал работать на Миасских приисках ещё со времён, когда они были казёнными, но доходы были невелики. Работа на приисках сначала не приносила больших доходов. Позже, Симонов с семьями Жаровыми и Семёновыми артельно отправились на один из Кочкарских приисков(возле Пласта). Через три года артель распалась. Однако за это время Егор Симонов показал себя как опытный и умелый работник. Хозяин прииска Кугушев оставил его в должности горного мастера.
Золотопромывальная машина, которую Е. М. Симонов представил на Урало-Сибирской промышленной выставке в 1889г.
А ещё через какое-то время Симонов выкупил участок земли на Кочкарских золотых приисках, и на том участке… оказалась богатая золотая жила. Уже через год Егор Митрофанович значительно увеличил свой капитал. А дальше, Симонов стал едва ли не самым богатым жителем Миасского завода. В 1878 году он купил для своей семьи дом с мезонином; щедрые пожертвования от золотодобычи Е. М. Симонов отчислял на церкви, школы, больницы, приюты, спасительные мероприятия во время голода и эпидемий. К 1885 году Егор Митрофанович закончил строительство своего нового дома — самого грандиозного купеческого особняка Миасса, названного Симоновским, ставшего в дальнейшем визитной карточкой нашего города.
В 1885 году Акционерная компания, арендующая у Казны миасские прииски, переименовалась в «Миасское золотопромышленное товарищество Асташева и Ко». Делами миасских золотых приисков от имени «господ из Петербурга» заведовал Главноуправляющий, которого нанимало Правление Акционерной Кампании. В разные годы это были: 1882-1889 гг. — полковник И. С. Черниловский-Сокол; 1889-1891 гг. — генерал-майор А. И. Бориславский; 1891-1894 гг. — горный инженер А. М. Павлов; 1894-1914 гг. — горный инженер М. В. Захер.
Из Летописи Миасского завода Петропавловской церкви: «Миасское дело золотодобычи … вверяется людям, стоящим далеко не на высоте требований науки и знаний. Кто только не управлял Миасским делом? — горный исправник, отставной сапёр, горный инженер, военный инженер, ученик медицинского фельдшера… Каждый управлял по своему разумению и способностям… Наука считается в золотом деле лишь помехой, обузой… Науки такие, как горное искусство, геология, геогнозия, петрография – «это такие мудрёныя книжки, что не нам их читать, и без них проживём»…
Миасские старательские артели. Фото конца 19-го начала 20-го веков
Численность рабочих, занятых добычей золота, постоянно увеличивалась, достигнув наивысшего уровня в 1892 году. В тот год на Урале было добыто и наибольшее количество золота.
Семейные старательские артели
С 1893 года, через год после пиковой добычи золота в 1892 году, численность рабочих начала снижаться вместе с сокращением добычи золота. Дела Акционерной Кампании к концу века обстояли неважно; причин тому было несколько: 1)норма обязательной ежегодной добычи золота была завышена; 2) золотодобычу затрудняли конфликты с миасскими жителями, на чьих землях Кампания могла (согласно Договора аренды) производить золоторазведку за вознаграждение по добровольному обоюдному согласию; 3) старательский способ порождал незаконную скупку золота: часто содержатели магазинов, лавок, питейных заведений приобретали прииск, не разрабатывали его, а реализовывали скупленное золото под видом добытого; 4) хищнический способ разработки месторождения, когда месторождение едва разрабатывали и бросали, заваливая пустой породой или затопляя его; 5) «господа из Петербурга» не имели желания модернизировать работу приисков: использовать в золотодобыче научный подход, внедрять механизированные, например, дражные разработки и т.д… Из-за этих и других причин ряд когда-то богатых россыпей, таких как Миасские, Салдинские и многие другие, были совершенно заброшены. Некоторые хозяева частновладельческих и посессионных дач, часто без объяснения причин, а иногда под видом «сохранения запасов золота для будущего» совершенно прекратили его добычу, приостановив даже старательские работы».
Известно, что на территории, так называемой Французской горки, в 19 веке иностранцы (французы) добывали асбест. И даже после запрета АО «Изолятор» продолжало работать. Сведения о том, что французы здесь добывали незаконно золото остаются неподтвержденными. Хотя присутствовала информация, наводившая на размышления: 1) Кочкарские золотые прииски были отданы французскому анонимному обществу с ограниченной ответственностью, тесно связанному с парижским филиалом банкирского дома Гинсбургов. Вполне можно предположить, что и Миасский асбестовый заводик заводик был сдан в иностранную концессию. 2) Асбест по тем временам стоил дешево — от 0,5 до 25 копеек с пуда. Пуд (16 кг) готового асбеста стоил 2 рубля — пуд золота стоил 7680 рублей. 3) Французы могли действовать как англичане, добывавшие в то же время золото в Карабашской долине — золото они вывозили под видом медного лома…Предположения о незаконной золотодобыче есть в работах И. В. Мушкетова (со ссылкой на краеведа Чупина), в которых есть упоминание о разработках в XYIII веке месторождения серебряных руд на южной оконечности Малого Таганая, а известный краевед П. Падучев в очерках «Русская Швейцария» («Исторический вестник», 1892 г.) рассказывал о том, что в районе Большого мохового болота – огромной впадины тектонического происхождения между северным концом Малого Таганая и Ицылом – в середине XIX века старателями велась нелегальная добыча жильного золота.
Из-за нехватки рабочих рук управление Миасскими казенными промыслами начало привозить на работу башкир из Бирского уезда Уфимской губернии. Впоследствии многие золотопромышленники стали брать на работы по контрактам только башкир.
П. П. Баснин отмечал: «Контрактные рабочие-башкиры как рабочая сила не очень хороши: работают медленно, нехотя и без особой сноровки, быстро устают и не могут идти в сравнение с русскими рудокопами». Но ими дорожили за дешевизну и честность по отношению к утайке золота. Время найма башкир совпадало всегда со временем взноса податей, и башкиры принудительно отдавались своим начальством в работы для уплаты податных недоимок, начальство само заключало за них условия. Этим обстоятельством объясняются частые побеги башкир с промыслов».
Н. Боголюбский отмечал, что уже в 1891 г. контрактных рабочих было очень мало, они находились только в VII Оренбургском округе на Миасских золотых промыслах, арендуемых «Компанией В.И. Асташева», и на приисках Горяева на вотчинных башкирских землях в VIII Оренбургском Южном округе. В обоих случаях все контрактные рабочие были башкирами. Контрактные рабочие предпочитали работать подённо, получая заработную плату в конце сезона. Вольнонаемные рабочие считали для себя более выгодным получать сдельную плату.
С 1900 по 1914 — это годы наибольшегопадения добычи золота на Миасских и других приисках Урала. У специалистов сложилось мнение, что Южный Урал полностью исчерпал себя как источник россыпного золота...
Анна Кравина — о детских играх, бытовавших на Урале в начале XX века
Хотите узнать, во что играли уральские ребятишки в начале XX века?.. Дадим слово простой женщине, нашей землячке Анне Красавиной, чьи воспоминания были опубликованы в альманахе «История людей», вышедшем в 2010 году в издательском доме «Губерния».
«…Вечером нас отпускали играть на улицу. Во что только мы не играли! В «перворехи», «сухую рыбу», лапту, кондалы, горелки, «пчёлку», «коршуна». Вылетаешь из ворот – на улице уже дожидаются и двоюродные, и чужие – и кричишь: «Давайте в «перворехи»!..
Но больше всего нам нравилось играть в «сухую рыбу». Стоило только кому-нибудь предложить эту «сухую рыбу», как все бросаемся по своим дворам, вытаскиваем большие охапки старых лаптей – «осмётки», палку и верёвочку метра на полтора-два. Вбиваем палку, за верхний конец её привязываем верёвочку и укладываем лапти как можно ближе к этому столбику, подошвами вверх. Получается у нас, вроде, стожок из лаптей. «Конаемся» — кому водить, и игра началась.
Кто «водит», тот ходит вокруг этого стожка, держа верёвочку с привязанными к её концу лаптями за середину её длины, так что лапоть висит наготове, чтоб им при случае кого-либо шлёпнуть, а сам зорко следит за всеми участвующими в игре, расположившимися на некотором отдалении вокруг стожка. Однако и они следят не менее зорко за водящим: стоит ему чуть зазеваться, как кто-то, налетев коршуном, хватает лапти, сколько сможет. И счастье водящего, если он успеет огреть лаптем на верёвочке расхитителя. Тогда сам, бросая верёвочку, которую подхватывает потерпевший, хватает лапти и бежит в сторону или отскакивает в сторону без них, чтоб его снова не огрели этим лаптем.
И тут начинается что-то невообразимое: лапоть на верёвочке быстро очень переходит из рук в руки, и в конце концов кто-то остаётся с верёвочкой в руках у столбика без лаптей: лапти растащены, их уже набирают как можно больше в руки и кричат: «Провожать!». Стоящий с лаптем на верёвочке бросает лапоть и бежит, сколько есть сил, туда, где более свободно, стараясь убежать подальше. За ним вся орава играющих, кидая на бегу лапти в провожаемого. А кидали довольно метко. Хорошо ещё, если сухие лапти, но бывали и тяжёлые, сырые, которыми если врежут – на ногах не сможешь устоять. Быстро проводили, с хохотом возвращаются, подбирая лапти. Снова складывают. Водит тот, кого провожали, и игра продолжается…
Другая игра называлась «Пчёлка». Самый высокий из играющих встаёт первым, за ним цепляются за руки по росту, всё меньше и меньше, наматываясь вокруг этого верзилы, стоящего в центре с голиком (голик – веник из голых, без листьев, прутиков – ред.) в высоко поднятой руке. Накрутятся на него и поют: «Пчёлка, пчёлка, дай медку, а то улей разорю!». «Пчёлка» разворачивается и начинает в этой свалке уже раздавать «медок» голиком. Хорошо тем, кто успеет отбежать подальше, а ближним достаётся этого медку вдоволь».
31 августа 1938 года родилась Людмила Федоровна Баженова — удивительный человек, увидевший красоту Урала в красках и минералах.
Она родилась в городе Свердловске (ныне — Екатеринбург). В 1961 г. окончила химический факультет Уральского государственного университета и приехала в г. Миасс. Здесь Людмила Федоровна работала младшим научным сотрудником геологической группы в Ильменском государственном заповеднике, с 1964 года возглавила химическую лабораторию заповедника. С 1971 года — старший инженер химической группы лаборатории комплексных методов исследования вещества Ильменского заповедника, с 1988 года — заведующая химической лабораторией Института минералогии УрО РАН.
Людмила Федоровна провела сотни анализов ильменских минералов. Более 30 лет занималась определением редкоземельных элементов в горных породах и минералах с использованием уникальной методики разделения. Автор и соавтор более 50 научных работ. Соавтор изобретения «Способ оценки перспективных площадей на ниобиевое орудинение, связанное с апогипербазитовыми фенитами и карбонатитами» (бронзовая медаль ВДНХ СССР, 1987). Участвовала в региональных, союзных и международных (Чехословакия, 1976) научных совещаниях по проблемам аналитической химии и геохимии.
Соавтор открытия новых минералов:
свяжинит (1984),
вертушковит (1986),
калиоферрисаданагаит (1997),
коркиноит (1984),
фебродольсквит (1985),
флюорэллестадит (1987),
ефремовит (1988),
авдонинит (1998),
поляковит (2001).
Один из минералов — баженовит (1987) – был назван в честь Людмилы Федоровны Баженовой и ее супруга (Альфред Георгиевич Баженова (р.1931), петрограф, минералог и геохимик).
Если человек талантлив, то он талантлив во всем. Людмила Федоровна носит звание «Заслуженный химик РФ»( 1995 г.), кроме того, она — лауреат премии им. Е.В. Никольского в номинации «Просветительская деятельность».
Людмила Федоровна не только замечательный ученый, но и художник, участник городских, областных, всероссийских выставок. Ее работы хранятся в городском краеведческом музее, в частных коллекциях в стране и за рубежом.
Людмила Федоровна с детства любила рисовать, но серьезно заниматься этим начала в 1965 году, когда открылся Дворец культуры Уральского автомобильного завода, и была организована изостудия.
В своих работах Л.Ф.Баженова использует акварель, масло, пастель. Ею было создано несколько десятков работ, сложившихся в циклы: «Космические кристаллы», «Храм», «Чаша» и «Звезды и судьбы».
Людмила Федоровна — ученица миасского художника и педагога Е.В. Никольского (1917-1978). В память об учителе Л.Ф. Баженова участвует в организации выставок его работ, издании альбома акварелей «Времена гола».
