Цикл исторических повествований к юбилею Миасса. Выпуск 10

В 1911 году арендатором золотых приисков в Мияском заводе становится «Российское золотопромышленное общество» — акционерное предприятие с участием иностранного капитала, активно участвовавшее в освоении золотых месторождений Урала и Сибири вплоть до Октябрьской революции и национализации. Учредителями были К. А. Врагунин и грек Фемистокл Петрококино (фамилии, говорящие сами за себя). Местонахождение: Санкт-Петербург. РЗО активно скупало прииски и золотосодержащие участки, а также покупало акции и паи в золотопромышленных компаниях.

 Передача золотых приисков в частные иностранные руки нанесла значительный ущерб государству. Доверенные лица арендаторов, проживавших в Петербурге и за границей, хозяйствовали не эффективно. Добыча благородного металла сокращалась, золото разворовывалось. В конце концов, казна перестала получать оговоренную арендную плату. В 1914 году РЗО направило в Министерство торговли и промышленности отказ от дальнейшей разработки Миасских приисков и прекратило свою деятельность. В 1914 году произошла консервация миасских золотых приисков.

27 мая 1915 года Император Николай II утвердил постановление Совета Министров, в котором было сказано: «1. Сложить с Миасского золотопромышленного товарищества штраф за недомыв золота, подлежащий уплате сим товариществом на основании условий договора, заключенного в 1877 году бывшим министром государственных имуществ с графом Левашовым, дворянином Драганом и другими, на аренду Миасской казённой дачи, на момент прекращения действия сего договора. 2. Возвратить названному товариществу внесённый им в депозит казны в обеспечение исправного выполнения условий залог в размере 75 000 руб. 3. Обусловить представление… товариществом указанных в п.п. 1 и 2 настоящего заключения льгот, обязательством для товарищества отказаться от принадлежащих ему… прав на аренду Миасской казенной дачи».

Горному начальнику Златоустовского округа было приказано, немедленно принять у бывших арендаторов все строения и прочее имущество. Для приёма и оценки зданий, сооружений, машин и запасов, сформировали комиссию, которая всё имущество оценила в 149 041 рубль 60 копеек.Дом главноуправляющего приисками был занят под квартиру и канцелярию лесничего, механическая фабрика передана Зауральскому военно-промышленному комитету, для организации производства оборонной продукции. Часть станков передали Златоустовскому и Саткинскому заводам. Всё остальное распродали с торгов.

Добыча золота государством, в условиях ведущейся Первой мировой войны 1914-1918 гг., не возобновлялась, отдельные прииски сдавались в аренду старателям.

Далее следовали один за другим тяжелейшие для России годы: Первая мировая война 1914-1918 гг., Октябрьская революция 1917 года, за которой последовало изменение  миропорядка в России, страшная братоубийственная Гражданская война 1918-1922 гг.

В 1921 году было исключительное снижение золотодобычи на Урале, когда было добыто только 160–175 кг золота (4% по отношению к 1913 году). Причём, такие крупные предприятия как Березовские (Свердловская обл.) и Кочкарские (Челябинская обл.) прииски получили только по 16–30 кг. Это произошло вследствие: затопления рудников, почти полной остановки химических заводов, ухода с приисков рабочих.

В  1921 году было создано Управление Миасского золотопромышленного округа, которое осуществляло разведку, поиск, добычу, скупку золота и сопутствующих металлов (платины, алмазов). В состав Миасского Управления вошли прииски: Александровский, Андреевский, Анинский, Архангельский, Владимирский, Вознесенский, Воскресенский, Георгиевский, Екатерининский, Иоанно-Богословский, Казанский, Надеждинский, Николаевский, Новотроицкий, Перво-Павловский, Покровский, Святительский, Счастливый, Христорождественский,  Кошкульская фабрика. Миасское управление подчинялось Управлению золотоплатиновыми приисками Урала.

В 1924 году, согласно Постановлению Уральского управления золоторудной промышленности «Золоторуда», два золоторудных округа — Миасский и Кочкарский — были объединены .В 1925 году эти два округа разделили. В 1928 году уже Миасский и Кыштымский золоторудных округа были объединены; округа подчинялись Кочкарскому управлению всесоюзного государственного золотопромышленного АО «Союззолото».

В 1934 году предыдущее управление реорганизовано в Союзное государственное Миасское золотопромышленное предприятие «Миассзолото». В состав входили Карабашское, Кузнечихинское, Ленинское, Маминское, Мелентьевское, Миасское, Непряхинское, Тыелгинское приисковые управления.

В 1932 году в миасском золотоносном районе — Ленинском прииске — были построены две первые драги. Драга — это устройство для механизированной разработки россыпных месторождений золота, платины, олова; это — плавучая землечерпальная машина, объём черпака которой 210-250 литров.

В 1933 году начался бурный рост золотодобычи в Миасской долине. Разрабатывались  месторождения как  россыпного золота, так и рудного. Работали рудники: «Золотая гора», в Тыелге, в  Наилах, на Ленинске, в Непряхино, в Москайке, в Васильевке.

Николаем Ивановичем Кураевым разведано и установлено месторождение «Миасский пруд» —  оно не разрабатывалось раньше лишь потому, что полностью находилось под Миасским городским прудом.

Ещё в 1930 году в Миассе, прямо в границах города, было открыто крупное и уникальное месторождение рудного золота — Мелентьевское. Уникальность его заключалась в том, что кроме золота извлекались германий, индий, ванадий и другие редкие металлы. Месторождение было открыто геологом Николаем Кураевым на месте выработанной Мелентьевской золотоносной россыпи. Из этой россыпи ещё в 19 веке за период 1830-1877 гг. было добыто 1,4 тонны (!) золота.

Разработка месторождения началась в 1933 году. Рудник отработан до глубины 20 м — открытым способом, до 355 м — шахтой, разведано бурением до 460 м. Наибольшее количество золота на Мелентьевке  — 1,5 тонны (!) — было добыто в 1936 году. Мелентьевское месторождение закрыли в 1955 году, оставшиеся в недрах запасы составляют 160 килограмм золота. Отработанные выработки заилованы, а поверхностные сооружения снесены. Сейчас на месте рудника – гаражный комплекс.

В 1934 году приехал в Тыелгу Александр Фёдорович Суров. Собрал он артель старателей. И однажды прибился к артели дед-бородач Павел Порфирьевич Булдашев.

Слух был, что ходил Булдашев с прииска на прииск, смотрел, где и как старатели роют-копают. Дед злил людей тем, что говорил, где нет золота, а где есть — не говорил. Только Сурову  Булдашев обещал, что покажет, где золотая щель. Мол, он долго держал в себе тайну, доверенную ему перед смертью отцом, а теперь время и место её открыть. Много лет тому назад будто бы крепостные, кандальники и каторжане, наткнувшись на богатое золото, но назло своим хозяевам, зарыли его снова в землю. Щель золотая — один из таких кладов, примеченных отцом Булдашева. Оказалось, копать надо рядом с конторой Тыелгинского прииска. Прежде тут всё было ископано, шахты и отвалы взбугрили берег, грунт уже затягивало травой и кустарником. Начали, однако, копать. Копали год — ничего. Неизвестно, насколько ещё хватило бы Сурова, но однажды, в январе 1936 года, явственно нарисовался старый шурф. Обкопали его, вычистили, ушли вглубь. И вот в феврале, наконец, попался первый самородок, небольшой, потом ещё. В тот день набрали самородков на пять с половиной килограммов. За 4 дня выработки из «Золотой щели» добыли 49 кг 260 г. золота, самородки: «Большой Тыелгинский» (14 кг 300 г.), «Малый Тыелгинский» (6 кг 500 г), «Младенец» (9 кг 400 г) и др. Легенда оказалась правдой.

В 1938 году постановлением Экономсовета при СНК СССР было предписано преобразовать старательскую добычу в статус государственной с одновременной ликвидацией установленных ранее старателям льгот и преимуществ. Отмена льгот привела к тому, что старатели прекратили добычу золота: в 1938 году добыча золота упала (по отношению к 1936 г.) на 19%, а в 1939 — снизилась ещё на 25%. Ущерб был очевиден и составлял десятки тонн недобытого золота. В 1940 году, накануне Великой Отечественной войны, в СССР (Союзе Советских Социалистических республик) золото снова стало дороже идеологических принципов. Ошибку 1938 года признали и исправили: 27 апреля 1940 г. приняли постановление о возвращении льгот для старателей, установили премии за открытие новых месторождений. Благодаря мероприятиям, проведенным правительством Сталина, добыча золота в 1940 гг. начала расти.

«ГРАММ ЗОЛОТА – ЕЩЁ ОДНА ПУЛЯ ДЛЯ ВРАГА» В военное время добыча россыпного золота на Миасских приисках сократилась почти в 5  раз по сравнению с периодом расцвета. Сказывался ещё тот фактор, что мужчины уходили на фронт. Труд старателя чрезвычайно тяжёлый: механизация отсутствовала, всё делали вручную, в тяжёлых климатических условиях, в отсутствии тёплой спецодежды и обуви, при плохом питании. Золото давалось тяжким, порой кровавым трудом. И, как всегда бывало в России, — мужчин на старательских работах заменили женщины. Сотни женщин четыре длинных военных года несли на своих плечах всю тяжесть нелегкого горняцкого труда: спускались в шурфы, бурили, взрывали, становились забойщиками, каталями, грузчиками, машинистами, вальщиками леса, трактористами и шоферами. Работали так, чтобы не стыдно было перед мужем, братом, отцом, воевавшим на фронте. Склоним головы перед мужеством, терпением и выносливостью русской женщины.

Победить немецко-фашистских оккупантов с финансовой и военной поддержкой всех мировых держав Советский союз  смог только при полной консолидации всех сил страны – армии и трудового тыла. Люди в тылу не только на производстве работали сверх трудовых и человеческих норм, но и находили силы и возможности делать добровольные вклады и отчисления на вооружение Советской Армии: например старатели Ленинского прииска отчисляли в фонд обороны ЕЖЕМЕСЯЧНО ДО ПОЛНОГО РАЗГРОМА ФАШИСТОВ СВОЙ ДНЕВНОЙ ЗАРАБОТОК в золотом исчислении. Ещё пример, на организацию и оснащение  танковой колонны «Советский старатель» в 1941 году миасцы внесли 9 кг. 650 г. золота и 4 млн.руб. деньгами. Старатели Новоандреевкого участка сдали на строительство танковой колонны и боевых самолетов 3 640 руб. На строительство эскадрильи самолетов «Золото-платиновая промышленность» — золотодобытчики внесли 1 кг золота и 1 млн. 570 тыс. рублей деньгами. Трудящиеся города и района собрали на строительство подводной лодки «Челябинский комсомолец» 5 330 рублей золотом. В фонд создания танковой бригады имени Челябинского комсомола поступило 0,5 килограмма золота и 400 тысяч рублей деньгами. На постройку танковой колонны «Челябинский колхозник» — 4 килограмма золотом и 185 тысяч рублей деньгами.

Представляют интерес и в настоящее время золотые россыпи в долинах крупных рек, таких как Миасс и её притоков: Большой и Малый Иремель, Атлян, Сыростан, Черная, Сак-Елга, Аткус, Карасуль, Киалим и др. Наиболее крупные россыпи: Иремельская группа россыпей, Атлянская, Комья-Курай, Киалимские россыпи, россыпи долины реки Миасс, Сусюк, Андреевский, Ново-Андреевский, Мариинский, Ленинский прииски, Миасский пруд. 

«…А то вот ещё… Найдут старатели хорошее, россыпное золото, ну, и питаются. А контора вдруг объявит — уходите, мол, за казну это место берем, сами добывать будем. Навезут это машин, народу нагонят, а золота-то и нету. И вглубь бьют и во все стороны лезут — нету, будто вовсе не бывало. Это Полоз окружил все то место да пролежал так-то ночку, золото и стянулось все по его-то кольцу. Попробуй найди, где он лежал…» Павел Бажов «Сказ о Великом Полозе«.

Цикл исторических повествований к юбилею Миасса. Выпуск 9

Золото моем —  а сами голосом воем.

В 1877 году Миасские казённые прииски были переданы в аренду частной Акционерной Кампании, куда входили граф Н. В. Левашов и И. К. Дараган, И. Асташев (владелец «Березовского золотопромышленного дела»), Г. Е. Гинцбург (один из учредителей «Алтайского золотопромышленного дела»), уральские промышленники  В. А. Ратьков-Рожков, Ю. С. Нечаев-Мальцев. Пайщиками также были  аристократы из Петербурга: граф И. И. Воронцов-Дашков, граф П. А. Шувалов, генерал П. П. Дурново.

Правление компании находилось в С.-Петербурге на Английской набережной, 42. По Договору аренды запрещалось допускать на арендованные земли частных старателей. Основным условием аренды было — 20% от прибыли перечислять в гос. казну.

Через год, в 1878г., Акционерная кампания объявила о золотничных (старательских)  работах, нарушив Договор аренды. В первые два года Акционерная Кампания вела разработку золота в пределах Заводской Дачи (напомним, что Миасский завод находился на территории Златоустовского завода, так называемой «заводской даче»), позднее захватила часть пашенных и сенокосных угодий Миасского сельского общества. Золотничным-старательским способом тогда добывалось до 50% россыпного золота . Численность людей, занятых добычей золота на приисках Миасса, стала расти. Это было связано с увеличением заработной платы и более свободными условиями найма в частной золотопромышленности. Для сравнения: старатель за 5 рабочих дней имел возможность заработать до 3-х рублей; в разгар сенокоса наёмным работникам платили по рублю в день с пропитанием; тогда как рабочий на заводе получал за 5 дней 60 копеек без провианта (то есть хозяин рабочих на производстве обедом не кормил). Люди предпочитали мыть песок.

На частные золотые прииски обычно отправлялись всей семьёй или артелью. Женщины готовили маломальскую еду, помогали мужчинам: перевозили песок, промывали его. Промывать песок помогали даже дети. Колебание численности рабочих на приисках было связано с урожаем зерновых (ржи, овса, пшеницы, ячменя) культур в регионе: в урожайные годы наплыв рабочих на прииски уменьшался, а в неурожайные возрастал.

Из записок Р. Г. Игнатьева о золотодобыче в 19 веке: «С золотых промыслов Оренбургской губернии, 20-го октября. На золотые промыслы Оренбургской губернии нанимаются крестьяне всех ведомств; мещане, отставные солдаты в губерниях:  Казанской, Вятской, Пермской, Тобольской (Кургановского уезда); кроме того, башкиры, тептяри, мастеровые горных заводов Оренбургской губернии… Ранние холода с 1-х чисел октября прекратили работы на большей части золотых приисках Троицкого, Челябинского и Верхнеуральского уездов; другие же хотя с затруднениями, но продолжали работы по 15-е октября, согласно большей части контрактов с рабочими. Некоторые из здешних золотопромышленников разъезжаются, а другие напротив того остаются всю зиму; даже есть такие, которые постоянно проживают на приисках со всеми удобствами жизни землевладельца. Рабочие, а их всегда бывает не менее десятка тысяч, тотчас распускаются по домам, с окончанием золотой операции и надобно заметить, что при выходе рабочих с приисков здесь не видано, не слыхано тех безпорядков, которые совершаются в Сибири, и о которых даже читать страшно. Оренбургских промысловых рабочих не сопровождает никакая полиция, исключая Башкир, которым сопутствует назначенный их начальством офицер, или урядник. Почему это так? Кажется Русский человек везде один, – вот вопрос, требующий разрешения. Мы, местные жители, за это не берёмся, но только удивляемся выходу рабочих с Сибирских золотых промыслов»…

…Рабочие на прииски нанимались двумя способами: по контракту и на вольные работы. При вольном найме работнику с золотника добытого золота платили от 1 руб. 80 копеек до 3 руб. серебром. И здесь есть много выгод. Промысловое управление, оставляя за собою строгость надзора, не заботится о содержании рабочих и лошадей, при увеличивающейся дороговизне»… По контракту рабочих нанимали так: в октябре-ноябре золотопромышленник посылал своих доверенных в ближайшие и дальние селения для найма рабочих. Наём производился обычно в одних и тех же местах, поэтому из года в год на приисках сохранялся примерно один и тот же состав рабочих. При найме каждый рабочий получал в задаток определенную сумму денег, которую потом он должен был отработать»…

По-разному складывались судьбы людей, на которых внезапно обрушивалось огромное богатство. Многие старатели, внезапно разбогатев и ошалев от счастья, уходили в загул. Гуляли широко, с цыганами, с катанием на тройках, снимали в одиночку рестораны, а утром просыпались без гроша в кармане и снова уходили «искать фарта». А вот другие старатели грамотно  распорядились богатством, многократно приумножили его, и стали хозяевами своей судьбы. Пример тому Егор Митрофанович Симонов. Молодой человек начал работать на Миасских приисках ещё со времён, когда они были казёнными, но доходы были невелики. Работа на приисках сначала не приносила больших доходов. Позже, Симонов с семьями   Жаровыми и Семёновыми артельно отправились на один из Кочкарских приисков(возле Пласта). Через три года артель распалась. Однако за это время Егор Симонов показал себя как опытный и умелый работник. Хозяин прииска Кугушев оставил  его в должности горного мастера.

 А ещё через какое-то время Симонов выкупил участок земли на Кочкарских золотых приисках, и на том участке… оказалась богатая золотая жила. Уже через год Егор Митрофанович значительно увеличил свой капитал. А дальше, Симонов стал едва ли не самым богатым жителем Миасского завода. В 1878 году он купил для своей семьи дом с мезонином; щедрые пожертвования от золотодобычи Е. М. Симонов отчислял на церкви, школы,  больницы, приюты, спасительные мероприятия во время голода и эпидемий. К 1885 году Егор Митрофанович закончил строительство своего нового дома — самого грандиозного купеческого особняка Миасса, названного Симоновским, ставшего в дальнейшем визитной карточкой нашего города.  

В 1885 году Акционерная компания, арендующая у Казны миасские прииски,  переименовалась в «Миасское золотопромышленное товарищество Асташева и Ко». Делами миасских золотых приисков от имени «господ из Петербурга» заведовал Главноуправляющий, которого нанимало Правление Акционерной Кампании. В разные годы это были: 1882-1889 гг. — полковник И. С. Черниловский-Сокол; 1889-1891 гг. — генерал-майор А. И. Бориславский; 1891-1894 гг. — горный инженер А. М. Павлов; 1894-1914 гг. — горный инженер М. В. Захер.

Из Летописи Миасского завода Петропавловской церкви: «Миасское дело  золотодобычи … вверяется людям, стоящим далеко не на высоте требований науки и знаний. Кто только не управлял Миасским делом? — горный исправник, отставной сапёр, горный инженер, военный инженер, ученик медицинского фельдшера… Каждый управлял по своему разумению и способностям… Наука считается в золотом деле лишь помехой, обузой… Науки такие, как горное искусство, геология, геогнозия, петрография – «это такие мудрёныя книжки, что не нам их читать, и без них проживём»…

Численность рабочих, занятых добычей золота, постоянно увеличивалась, достигнув наивысшего уровня в 1892 году. В тот год на Урале было добыто и наибольшее количество золота.

С 1893 года, через год после пиковой добычи золота в 1892 году, численность рабочих начала снижаться вместе с сокращением добычи золота. Дела Акционерной Кампании  к концу века обстояли неважно; причин тому было несколько: 1) норма обязательной ежегодной добычи золота была завышена; 2) золотодобычу затрудняли конфликты с миасскими жителями, на чьих землях Кампания могла (согласно Договора аренды) производить золоторазведку за вознаграждение по добровольному обоюдному согласию; 3) старательский способ порождал незаконную скупку золота: часто содержатели магазинов, лавок, питейных заведений приобретали прииск, не разрабатывали его, а реализовывали скупленное золото под видом добытого; 4) хищнический способ разработки месторождения, когда месторождение едва разрабатывали и бросали, заваливая пустой породой или затопляя его; 5) «господа из Петербурга» не имели желания модернизировать работу приисков: использовать в золотодобыче научный подход, внедрять механизированные, например, дражные разработки и т.д… Из-за этих и других причин ряд когда-то богатых россыпей, таких как Миасские, Салдинские и многие другие, были совершенно заброшены. Некоторые хозяева частновладельческих и посессионных дач, часто без объяснения причин, а иногда под видом «сохранения запасов золота для будущего» совершенно прекратили его добычу, приостановив даже старательские работы».

Известно, что на территории,  так называемой Французской горки,  в 19 веке иностранцы (французы)  добывали асбест. И даже после запрета  АО «Изолятор» продолжало работать. Сведения о том, что французы здесь добывали незаконно золото остаются неподтвержденными. Хотя присутствовала информация, наводившая на размышления: 1) Кочкарские золотые прииски были отданы французскому анонимному обществу с ограниченной ответственностью,  тесно связанному с парижским филиалом банкирского дома Гинсбургов. Вполне можно предположить, что и Миасский асбестовый заводик заводик был сдан в иностранную концессию. 2) Асбест по тем временам стоил дешево —  от 0,5 до 25 копеек с пуда. Пуд (16 кг) готового асбеста стоил 2 рубля — пуд золота стоил 7680 рублей. 3) Французы могли действовать как англичане, добывавшие в то же время золото в Карабашской долине — золото они вывозили под видом медного лома…Предположения о незаконной золотодобыче есть в работах И. В. Мушкетова (со ссылкой на краеведа Чупина), в которых есть упоминание о разработках в XYIII веке месторождения серебряных руд на южной оконечности Малого Таганая, а известный краевед П. Падучев в очерках «Русская Швейцария» («Исторический вестник», 1892 г.) рассказывал о том, что в районе Большого мохового болота – огромной впадины тектонического происхождения между северным концом Малого Таганая и Ицылом – в середине XIX века старателями велась нелегальная добыча жильного золота.

Из-за нехватки рабочих рук управление Миасскими казенными промыслами начало привозить на работу башкир из Бирского уезда Уфимской губернии. Впоследствии многие золотопромышленники стали брать на работы по контрактам только башкир.

П. П. Баснин отмечал: «Контрактные рабочие-башкиры как рабочая сила не очень хороши: работают медленно, нехотя и без особой сноровки, быстро устают и не могут идти в сравнение с русскими рудокопами». Но ими дорожили за дешевизну и честность по отношению к утайке золота. Время найма башкир совпадало всегда со временем взноса податей, и башкиры принудительно отдавались своим начальством в работы для уплаты податных недоимок, начальство само заключало за них условия. Этим обстоятельством объясняются частые побеги башкир с промыслов».

Н. Боголюбский отмечал, что уже в 1891 г. контрактных рабочих было очень мало, они находились только в VII Оренбургском округе на Миасских золотых промыслах, арендуемых «Компанией В.И. Асташева», и на приисках Горяева на вотчинных башкирских землях в VIII Оренбургском Южном округе. В обоих случаях все контрактные рабочие были башкирами. Контрактные рабочие предпочитали работать подённо, получая заработную плату в конце сезона. Вольнонаемные рабочие считали для себя более выгодным получать сдельную плату.

 С 1900 по 1914  — это годы наибольшего падения добычи золота на Миасских и других приисках Урала. У специалистов сложилось мнение, что Южный Урал полностью исчерпал себя как источник россыпного золота...

Цикл исторических повествований к юбилею Миасса. Выпуск 8

«Думал, там мёд пьют. Хлебнул – там солоно» («Сочневы камешки», П. П. Бажов)

Миасс возник как поселение вокруг медеплавильного завода, который исходя из экономической целесообразности построили вблизи мест добычи меди. И, возможно, Миасс ждала судьба Карабаша. Но от экологической катастрофы нас спас… Великий Полоз, который «прополз» по Миасской долине, и там где полз, появилось золото – много золота…

На Урале, как и везде в России, у заводовладельцев в 18 веке существовала практика начала строительства завода  до официального разрешения Берг-коллегии, чтобы успеть построить и запустить завод до регламентного срока и выплавить неучтённую медь. То же относилось и к добыче золота. Золото в здешних местах мыли, но без огласки и официального разрешения. В Санкт-Петербург в Берг-коллегию давно поступали слухи, что в Зауралье, в районе реки Ташкутарганки, впадающей в реку Миасс, имеется золото. Посылали туда несколько экспедиций, но благородного металла так и не нашли(?).

Дело в том, что земли, обладающие золотыми запасами, тут же отходили в Казну, то есть становились государственными. Вполне понятно, почему землевладельцы-заводчики не спешили объявлять о золотых месторождениях на своих землях. Так Поляковский рудник  (село Поляковка) основан в 1791 году с «целию добычи золотых руд здесь открытых Управляющим Миасским заводом Поляковым». Тот рудник открыли на месте старинного, о-очень старинного рудника.

Как оказалось, многие месторождения золота на Урале в 18-19 веках разрабатывались на месте старинных, неведомо кем ранее открытых и разработанных рудников. Так описывал краевед Южного Урала Р. Г. Игнатьев, исследуя здешние места во второй половине 19 века: «Жители не помнят, чтобы в местах находок были производимы когда-нибудь работы, а потому и самые находки относят к чуди»… Про так называемых барынгы, уходящих в тайные ходы близ Ильменя, упоминалось в башкирских легендах. В сказах Бажова («Дорогое имячко») упоминался народ, живший на Урале первоначально.

9 июля 1797 года в Троицком уезде Оренбургской губернии в окрестностях Миасса, левом притоке реки Большой Иремель, на речке Ташкутарганке поисковая партия, которой руководил горный инженер Евграф Ильич Мечников, нашла месторождение  жильного золота. Рудник назвали Мечниковским. В Горном ведомстве Екатеринбурга завели «Дело о заведении Мияских золотых приисков» с датой первой промывки 9 июля 1797 года.

С 1797 года начали действовать (не один-два, а сразу несколько!) Миасские золотые прииски, находящиеся в верховьях реки Миасс и её притоков: Верхнего и Нижнего Иремеля, речек Ташкутарганка, Чёрная и Киолим. Заработал Петропавловский рудник (ныне посёлок Ленинск). Однако золотодобыча в Миасской долине долгое время не приносила желаемых результатов. Причиной этого являлось то, что извлекать россыпное золото из песков ещё не умели – в конце 18 века в России научно-техническая база горнодобывающей промышленности только-только начала развиваться.

На сломе веков (18-го и 19-го) судьба Миасса была неопределённой: он мог остаться «заводиком о 4-х печах при медном руднике», также мог существовать как «контора при золотых рудниках». Всё потому, что в ноябре 1797 года мот и пьяница Иван Лугинин, внук Лариона Лугинина, продал все пять Златоустовских заводов … немцам. Однако стратегическая дальновидность императора Павла I взяла верх —уже через 3 месяца, 27 января 1798 года, царь подписал указ о приобретении в государственную Казну Златоустовских заводов и их передачу в ведение Ассигнационного банка: «к спасению и выручке столь знатного и полезного имения». Столь важное решение было продиктовано курсом экономической политики, проводимой князем Куракиным – другом и советником Павла I. Покупка уральских заводов в казну считалась «весьма полезной для казённых выгод — медь и золото в одном месте».

Но дела в пяти Златоустовских заводах, даже ставших государственными, становились всё хуже. По заключению Берг-коллегии: «заводское оборудование износилось и устарело, дороги и мосты были разрушены, из-за недофинансирования над заводским населением нависла угроза голода». Возникла неизбежная необходимость отдать заводы в аренду. Заявки подали 3 претендента — купцы Ахматов, Хрущёв и немец А. А. Кнауф. На заседании Сената в Петербурге заговорили о разделении Уральских Златоустовских заводов. Горный инженер Е. И. Мечников представил отчёт о том, что при разделе округа Миасский завод оказался бы в самом уязвимом положении, так как не имел своих «отводных» лесов, поскольку был построен в даче Златоустовского завода. К тому же, для организации промышленной золотодобычи необходимо было сохранить производственные связи с заводами Златоуста и Сатки. Сенат принял решение оставить все заводы в управлении Берг-коллегии. Но казённое управление привело заводское производство и жизнь заводских поселений к полной разрухе. И решили заводы снова отдать … в аренду немцам. Только теперь аренда была  бессрочной, да ещё с правом наследования, к тому же — с правом купли-продажи-внесения под залог (!) русских крепостных людей.  

Лишь в 1811 году Правительство России аннулировало договор с Кнауфом, потому как в преддверии надвигавшейся войны с Францией (1812 год) стратегически важные уральские заводы не должны были оставаться в руках иностранцев. Основной продукцией 5-ти Златоустовских заводов перед Отечественной войной 1812 года и после были сталь и чугун, а также пушки, артиллерийские снаряды, холодное оружие и, конечно же, золото.

В 1820 году в Миасском заводе построили здание Ножневой фабрики для Златоустовского оружейного завода (для изготовления ножен, в которых хранятся клинки, сабли). Однако разработка месторождений золота в Миасской долине предполагала долгую перспективу, и здание фабрики  было отдано под Контору Миасского завода и золотых промыслов.

Летом 1824 года, недалеко от заброшенного Петропавловского рудника (ныне пос. Ленинск) шихтмейстер Меджер открыл богатую россыпь – в 100 пудах (пуд 16 кг) песка содержалось более фунта (409,5 г) золота. Промышленную добычу золота начали уже в июле 1824 года.

Из Летописи Петропавловской церкви: «В Оренбургской губернии, в Троицкой уезде, между Златоустовским и Миасским заводами, простирается уединённая Ташкутарганская долина. В 1824 году Ташкутарганская долина разверзла свои золотоносные недра и поистине изумила мир своими самородками. На Урале как будто знали о намерении Императора Александра посетить свои золотоносные пустыни»…

«…В природе есть неожиданные события, которые легкомысленно считаются счастливой случайностью, тогда как все эти случаи, видимо, подчинены своему тайному порядку, без которого вся вселенная пришла бы в хаотическое состояние. Отчего, например, за год до Царского приезда открылся именно этот рудник, который доставил России и всему свету самые огромные самородки? Отчего в тот же день, 23 сентября, за несколько часов до прибытия Государя Императора, рабочие наткнулись на кусок самородного золота, весом в 8 фунтов 7 золотников (3 кг 306 г)? Этим подарком приветствовал прииск своего Августейшего Хозяина»…

Петропавловский прииск, переименованный в честь императора в Царёво-Александровский, занимал первое место среди разработок Миасского района по богатству и количеству найденных крупных самородков. Только за один год здесь добыли 52 самородка.

1 ноября 1826 г. в результате проведенных разведок были открыты ещё месторождения золота по реке Ташкутарганке, обе стороны которой, по оценкам современников, представляли собой «вместилище подземных сокровищ». Прииск назвали Царёво-Николаевским.

В первой половине 19 века началась промышленная разработка золотых россыпей в Миасской долине. Наиболее крупные прииски и рудники 19 века: Степной, Чернореченский, Иремельский, Каскиновский, Кузьма-Демьяновский, Петропавловский, Рождественский, Царёво-Александровский, Царёво-Николаевский. Открыты золотые россыпи в долине реки Атлян: Козловский Лог, Курай-Комья, Кондратьевский Лог, Косой Пласт, Самоварчик, Шифер.

В 1829 году из-за нерентабельности производства меди, как то: истощение рудников и отсутствие казённых заказов — Миасский железоделательный, бывший медеплавильный, завод остановлен окончательно. А вот добыча золота в Миасской долине только набирала обороты – Миасская долина получила мировую известность и была названа Русской Калифорнией.

В 1831 году на пост Начальника Златоустовского горного округа был назначен Павел Петрович Аносов — горный инженер, учёный-металлург, организатор горнозаводской промышленности, исследователь природы Южного Урала. Павел Аносов внёс неоценимый вклад в расширение и повышение эффективности золоторазведочных работ. В 1834 году по намерению П. П. Аносова в сторону Кыштымского завода в окрестности речки Тыелга, то есть в места, находящиеся в значительном отдалении от прочих золотых приисков, направили разведочную партию, так как Аносов установил сходство пород окрестных гор с породами, найденными в россыпях других золотых рудников Миасской долины. По результатам геологоразведки был открыт Андреевский рудник.

Ещё со времён Екатерины II частная добыча золота была запрещена. Эта монополия казны тормозила развитие отрасли. В 1812 году Правительство разрешило частную золотодобычу и рудного, и рассыпного золота (открытого в 1823 г. и на землях Оренбургского казачьего войска в районе Миасса горным чиновником Свиридовым). С середины 1830-х гг. частники мыли золото на землях башкир и казаков Оренбургского казачьего войска. Чётко неопределённый статус казачьей земли становился причиной многочисленных конфликтов между золотоискателями и казаками.

Если в начале 19 века в Миассе  добывали до 4 пудов (64кг) золота ежегодно; в 1832-1835 годы — уже более 60 пудов (960кг). Миасский завод по добыче золота превзошёл Берёзовские рудники (Свердловская область) и стал одним из крупнейших  центров золотой промышленности России. В  1836 году в Миасской долине работали 54 рудника и 23 золотые россыпи. По некоторым сведениям, общее число золотых приисков в те годы доходило до 162.

«На государственных (Миасские прииски оставались казёнными до 1877 года) приисках основными рабочими-старателями были крепостные и ссыльные, а также множество  беглых каторжан-солдат. Беглые были закованы в цепи, на лбах выжжены клейма, уши и ноздри рваные. Жили рабочие летом у промывок, под открытым небом, а зимой в сараях-бараках, в двух верстах от прииска, там же, где были приисковая контора и хозяйственные склады. На ночь рабочих закрывали в бараке на замок, у дверей – параша, снаружи — часовой. Кормежка была: щи капустные, фунт хлеба да кипяток, люди ели тут же, около промывок, из общей бадьи (деревянного большого ведра) хлебали хлёбово. В бане по месяцам не мылись, а работали по целому дню с утра до вечера. В то время в шахты не лезли, казне золота хватало и на верху земли. Инструмент был: кайло, лопатка, желомейка и насос деревянный. Местами приходилось работать по колено в воде. Климат на Урале суровый, уже в августе раньше начинались ночные заморозки, а в сентябре-октябре было совсем тяжело.

Рабочие от болезней, плохой еды, одежды и жестокого обращения со стороны надсмотрщиков умирали, как мухи. Медицинской помощи не оказывали — докторов и лекарств и в помине не было». Каково же было людям работать на приисках в 18 и 19 веках, если медицинский отчёт по результатам выезда на прииски за 1902–1903гг. (уже начало 20 века!) звучит удручающе и безнадёжно: «…Вследствие плохого урожая состояние рабочих на Миасских приисках было неудовлетворительным. Из числа эпидемических заболеваний более всего развиты:  малярия, брюшной и сыпной тиф, цинга. Тяжелые условия работы способствуют развитию таких болезней как ревматизм, бронхит, а также сопутствующих им заболеваний сердца».

26 октября 1842 года на Царево-Александровском прииске (пос. Ленинск) крепостной старатель Никифор Сюткин, работавший в шурфе на 3-х метровой глубине, добыл глыбу золота — самородок весом 2 пуда 7 фунтов 92 золотника (36 килограммов 21 грамм). Сюткинский самородок смотритель прииска  Шуман отвез под усиленной охраной в Златоуст, Аносов распорядился отвезти его в Екатеринбург. Большой треугольник — так  назвали уральский самородок — самый большой в мире! Позже Треугольник отвезли в Петербург, где он до сих пор хранится в Алмазном фонде России. На Царёво-Александровском прииске за всю историю добычи золота в Миасской долине было найдено около 1000 крупных и очень крупных самородков и более 2000 — размером менее 50 г.

В 1844 году в районе Пласта рабочие при ломке известняка, для обжига на известь, случайно наткнулись на золото. Троицкий купец Пётр Емельянович Бакакин подал заявку в Горное ведомство на добычу золота. Возникли прииски: Каменно-Павловский, Кочкарский и Андреево-Юрьевский. В 19 веке территорию, вместившую прииски, называли Русской Бразилией — потому что здесь, вдоль рек Каменка и Санарка, были сконцентрированы невероятные залежи золота, а также топазов, аметистов, горного хрусталя и других драгоценных и попудрагоценных камней.

В 1830-е гг. особым направлением полицейской деятельности становится надзор за порядком в золотодобывающей отрасли на Урале. С 1838 г. контроль за золотодобычей был возложен на двух чиновников — штаб-офицера корпуса жандармов и заседателя по золотопромышленным делам земского суда — горного исправника.

В 1851 году по распоряжению министра финансов графа Ф. П. Воронцова и по согласованию с Оренбургским военным губернатором на частных золотых промыслах в целях  предотвращения «утаивания золота» (воровства) ввели практику охраны частных промыслов разъездными казачьими командами в количестве 125 человек. Также разрешалось Горному ревизору расходовать до 500 рублей серебром в год на содержание тайных агентов.

Казачьи команды несли полицейскую службу в усиленном составе с 15 апреля в период активной золотодобычи по 15 ноября, и в сокращённом составе в зимний период. Существовал тайный транспортный канал для тайного вывоза золота в Бухару и одновременно для сбыта в России изготовленных в Бухаре фальшивых ассигнаций. Офицер жандармского корпуса, чьё жалование оплачивали золотопромышленники, находился в Челябе (ныне — Челябинск). Офицер «вёл наблюдения и действия при открытии беспорядков». «Хищничество и перевоз золота» формировали нелегальную часть рынка. Масштабы злодеяний были огромны: обвинялись в подобных преступлениях урядники и казаки, мастеровые и старатели, караульщики и военные чины, крестьяне и мещане, содержатели питейных заведений и купцы.

Не смотря ни на что, мероприятия, проводимые местной администрацией с целью снижения хищений золота, были малоэффективными. Часто старатели, поспешно разработав месторождение, заваливали промытой породой (песком) ценные россыпи, что являлось одной из причин снижения добычи золота в последующие годы.

В сентябре 1863 года в Миасский завод приезжал Руф Гаврилович Игнатьев,  унтер-офицер в отставке, библиотекарь Оренбургского губернского статистического комитета, член-корреспондент Московского археологического общества, известный уральский краевед, археолог, историк, составитель  жизнеописаний Уральских городов и селений; человек, благодаря которому жизнь южно-уральцев и череда событий навсегда были запечатлены на бумаге и сохранены для потомков с невероятной достоверностью и детализацией.  

«Будучи в Миасском заводе, я старался расспрашивать о местонахождениях курганов, о находках или кладах, о которых существуют в народе предания. Поиски меди и золота в Миасской долине привели к открытию скифо-сарматских курганов и к уникальным находкам». Как установили учёные, золото для скифских курганных украшений (которым 2500 лет!), добыто в тех же местах, где шла добыча золота в 18-20 веках.   

В 1877 году в окрестностях Миасского завода, на дистанции от села Андреевки до Атляна, действовали 44 золотых прииска. С 1864 по 1875 годы государство получило от Миасских приисков чистой прибыли на 3 183 320 рублей.

Продолжение следует…

Цикл исторических повествований к юбилею Миасса . Выпуск 7

Произведения искусства — архитектурные ли, художественные ли, — утрачиваются по разным причинам: природные катастрофы, войны, политические и религиозные репрессии и др. И всегда утраченные произведения искусства – это большая потеря исторического и культурного наследия для нас, ныне живущих. Ведь обладание такого рода наследием делает нас богаче: мы становимся более основательными, более значительными и интересными. В этом выпуске расскажем об архитектурных шедеврах Миасса, когда-то украшавших облик нашего города, являющихся в прошлом религиозными и культурными центрами, однако в силу исторических обстоятельств безвозвратно утраченных. С их исчезновением город потерял в своей красоте и значительности. Речь идёт о двух старинных храмах Миасского завода — Петропавловского и Александро-Невского, когда-то стоявших: один на нынешней площади Труда, другой на месте конечной остановки автобусного маршрута № 1.

В 1808 году Прошение о строительстве храма в Миасском заводе подал священник Гавриил Амфитеатров, брат митрополита Филарета, ректора Московской духовной академии, отец архиепископа Антония (Владыки РПЦ в 19 в.). До сооружения Петропавловской церкви миасское население входило в состав прихода Кундравинской Параскиевской церкви.

Миасский Петропавловский храм был выстроен в русско-византийском стиле. Возникший в 19 веке русско-византийский стиль — это не копирование, а создание храмов и церквей по византийским мотивам, с большим включением русских идей. Для русско-византийского стиля характерно монументальность объ­ёмов, величественность купола и архитектурные детали, выполненные по мотивам соборов Московского Кремля и памятников владимиро-суздальской школы: белый камень и красный кирпич на известковом растворе; стенопись собора.

Храм имел пирамидальный трёх-ярусный ступенчатый объём. Начнём описание сверху вниз. 3-й ярус: на самом верху огромный купол, крытый позолотой. Купол венчает собой световой белый барабан. Арочные окна барабана, через которые в храм должен проникать свет, были заменены на люкарны — круглые чердачные окна, обрамлённые лепниной. В случае с Миасским Петропавловским храмом было применено уникальное архитектурное решение: люкарны расположили не в куполе, а под куполом, на барабане, где они выполняли функцию световых окон. Золото купола «кружевом» карнизов нависало над каждой люкарной.

2-й ярус: с четырёх сторон барабан подпирали четыре полукупольных выступа — апсиды, накрытые «четырьмя раковинами» — тетраконхами. Одной высоты с конхами были  арочные крыши трёх храмовых порталов (выходов) — северного и южного и западного. 1-й нижний ярус: пятая  — главная апсида —  была обращена на восток (туда, где восходит солнце), в ней находился алтарь. Главную апсиду подпирали шестая и седьмая апсиды.

Для архитектуры русских храмов очень важной частью является объёмное  внутреннее пространство храма. Собор в православии должен был производить неизгладимое впечатление на зрителя своим масштабом и великолепием. Для интерьеров храмов и церквей характерна богатая декорированность, включающая в себя: применение мозаики на стенах и полу, использование материалов из золота, бронзы, серебра и ценных пород дерева. Особое значение придавалось росписи храмов. К сожалению, сведений о росписи стен Миасского Петропавловского храма нет.

В 1815 году по окончании строительства Петропавловский храм был освящён. На столь торжественное событие приезжали священнослужители из других городов Оренбургской губернии. И конечно, на освящение храма присутствовали жители всего Миасского завода: Управляющий, чиновники, купцы, ремесленники, цеховые рабочие. Обряд освящения храма — событие редкое, и оттого имеющее важное значение для жизни людей. К тому же Обряд был просто красив и зрелищен: в нём участвовали большое количество людей, действо обряда происходило как внутри храма, так и снаружи, всё сопровождалось пением и звоном колоколов. Обряд освящения храма наполнен глубокими смыслами и значениями. Человеку свойственно начинать все большие и важные дела призывания помощи Высших сил, чтобы всё задуманное сопровождалось удачей и успехом. Так и для нового храма надлежало призвать Бога при основании Дома Его.

Накануне, для освящения у местной иконы Спасителя архиерей (священнослужитель высшей степени священства) ставит на столе дискос (священное блюдо) с антиминсом (ткань, с вшитыми в неё святыми мощами). Перед антиминсом зажигается лампада, которая должна гореть всю ночь. В самый день освящения храма священник проводит  Первый обряд – устройство престола: доску престола кропят святой водой, устанавливают на столбы и каменьями забивают гвозди по краям престола, прикрепляя престол (трапезу) к её основанию. Доска престола утверждается четырьмя гвоздями для напоминания о пригвождении Спасителя ко кресту. Затем дважды моют престол: сначала водой с мылом, потом розовой водой с красным вином. Церковь омыта и освящена Кровию Иисуса Христа. Престол вытирают досуха, смазывают миррой. Для означения той благовонной мази, которою помазали снятое со Креста тело Спасителя. Затем престол и  жертвенник  облачают в одежды — на них ставят Евангелие, крест, дарохранительницу, священные сосуды.

Далее священник начинает Второй обряд — освящение внутреннего пространства храма: кропит святой водой и помазывает Миром стены храма, притолоки над западными, южными и северными дверями храма. ( Миро — смесь масел, ароматических смол и трав, всего насчитывается пять десятков ингредиентов). Помазание стен Миром знаменует освящение храма благодатию Божиею. И только после этого священник в алтаре возжигает первую свечу и ставит её возле престола. До сего времени в алтаре ни одна свеча на зажигалась. Зажженная свеча указывает на то, что престол изображает Церковь Христову, сияющую светом благодати и подающую свет всему миру.

Третий обряд: священник берёт дискос с антимисом (блюдо, на котором лежит ткань с вшитыми в неё святыми мощами), дьяконы берут Евангелие, Крест и хоругви. Все выходят из храма северными воротами и начинают обходить храм крестным ходом посолонь.  Обнесение храма святыми мощами означает посвящение храма Всевышнему навек. Когда крестный ход придет к западным дверям, певцы входят внутрь храма, и двери закрываются.

Священник, стоя пред мощами (антиминсом) лицом к востоку, говорит: «Возмите врата, князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы». На эти слова певчие отвечают пением: «Кто есть сей Царь славы?» Предстоятель отвечает на вопрос певцов: «Господь сил, Той есть Царь славы».  Эти слова имеют отношение к обстоятельствам вознесения Иисуса Христа на небо, когда Христос подошёл к Вратам небесным, то Небесные Силы, увидев своего Владыку в человеческом образе, в ужасе и недоумении спрашивали: «Кто есть сей Царь славы?» И Дух Святый отвечал им: «Господь сил, Той есть Царь славы». После чего, священник  благословляет мощами двери храма — двери отверзаются, и все входят в храм. Предстоятель (стоящий пред вратами) со всеми священнослужителями входит в алтарь — кладут на престол антиминс, Святое Евангелие и читают молитву. Далее священник осеняет крестом трижды на восток, по трижды на запад, на юг и на север. Затем служится Божественная литургия.

Площадь перед церковью  стала называться Церковной (современное название «Площадь Труда»). Петропавловская церковь в Миасском заводе была самая большая — прихожан значилось  15 557 человек.

В 1892 году после реконструкции и ремонта храма, когда чугунный пол заменили мраморным, заменили кровлю, кресты на всех главах храма сделали из ортучного зеркального стекла в железной оправе, покрытой золотом, произвели оштукатурку и окраску, привели в исправность церковную ограду с постройкою 4-х ворот, Петропавловский храм заиграл новыми красками. Кроме того: привезли 82 новые иконы из Москвы, написанных в иконописной мастерской художника Маслова. Старые храмовые иконы прежде были отправлены в Москву в мастерскую Маслова на реставрацию. Иконостасы для икон делали также в Москве, в мастерской Ахапкина.

В ноябре 1881 года в Миасском заводе закончили строительство храма в память освобождения крестьян от крепостной зависимости. Храм был освящён под именем святого князя Александра Невского.

Александро-Невский храм — пятиглавый, с выступающим входным приделом. Основной четверик увенчан шатрами с маленькими луковичными главками. Угловые шатры одновременно являлись колокольнями. Центральный шатёр — крупный, с многогранной формой и цилиндрическим световым барабаном. Главка, венчающая шатёр, находилась на гранёном барабане, основание которого было декорировано кокошниками.

Из Миасской Летописи: «Покрыть крыши чёрным и белым железом подрядился златоустовский крестьянин Г. Сесюнин по 20 копеек с листа готового железа. Окраску крыши малахитом взял кусинский обыватель Рымарев, по 70 копеек за квадратную сажень. Миасские обыватели Елыков и Рязанский подрядились сделать 2 деревянных шкафа для риз. Окраска стен внутри храма масляною краской, с изображением святых апостолов, произведена художником Вяткиным за 1 рубль  … Вся постройка храма, без колоколов и утвари, встала 60 тысяч рублей серебром(соврем. около 65 млн. руб.) Стоимость икон на золотом фоне  — 8 тыс. руб. серебром (соврем. около 8млн. 600 тыс. руб)».

Колокола для храма были отлиты на заводе Шишкина в Шадринске: 1-й Главный  колокол – весил 200 пудов  — 3 200кг., 2-й колокол в 70 пудов (1 120 кг), 3-й колокол – 30 пудов (480 кг), 4-й колокол – 15 пудов (240 кг), 5 колокол – 7 пудов (112 кг), 6 колокол – 3 пуда (51 кг), 7 колокол – 1,5 пуда (24 кг). Колокола из Шадринска доставил сам хозяин завода — купец Шишкин по первому зимнему пути. Он же и поднял колокола на колокольни с помощью миасских жителей — прихожан храма.

«Привезён в Александро-Невский храм большой колокол, который по желанию прихожан, был встречаем и допровожаем крестным ходом, при громадном стечении народа, везшего колокол (три с лишним тонны) на себе, без помощи лошадей».

Из Миасской Летописи: «По окончании церковного торжества в доме отца настоятеля Александра Малышева состоялся обед, во время которого в застольных речах выражены чувства благодарности Настоятелю о. А. Малышеву и его помощникам священникам Василию Максимову, Николаю Сементовскому и строителю-подрядчику Павлу Голышеву, добросовестно относившемуся к своему делу». В тот же день общество Міасского завода телеграфировало в Санкт Петербург Министру внутренних дел о том, что «миасское горнозаводское общество в знак беспредельной благодарности Царю-Освободителю воздвигло храм Александра Невского».

Большой вклад в строительство Александро-Невского храма сделал Егор Митрофанович Симонов. Также на средства Симонова (4 000 руб. серебром — соврем. 3млн. 718тыс. руб.) на Александровской площади в 1881 же году была выстроена каменная часовня в память мученической кончины Государя Александра II. Александровская часовня по архитектурным канонам считалась лучшей. Под часовней был устроен колодец, особенно полезный во время ярмарок, когда утоление жажды в летнюю жару было насущной потребностью для сотен людей и животных (лошадей, скота).

На календаре 20-ые годы 21 века: в Миассе немало новых церквей, они красивы, богато украшены. Но нет в них того настоящего чувства всеобщего почтения, нет соблюдения особых правил природного выбора места для храма, когда никому даже мысль не придёт в голову построить храм на месте бывшей скотобойни, нет ещё в новых храмах намоленности места.

Образ родного города, запечатлённого на старинных фотографиях, приносил радость. Жаль, что этот образ утрачен…

Особливый медиплавиленный. — Текст: электронный  // Миасскийрабочий.ру : [сайт]. – 2014. – 16.07.

Русско-византийский стиль Южного Урала. — Текст: электронный // Киберленинка.ру : [сайт].

История храмостроительства на Южном Урале. — Текст: электронный // Петровские чтения.ру : [сайт].

Чин освящения храма. — Текст: электронный //  Православие.ru : [сайт].

Организационные работы для начала реконструкции Петропавловского храма // Летопись Оренбургской епархии Троицкого уезда Миасского завода Петропавловской церкви (1882-1897) : в 3 т. / сост. Т.А. Василец, Е.А. Маркина.  —  Миас.филиал ГОУ ВПО «ЧелГУ». – Челябинск : Изд-во Челяб.гос.ун-та. – 2009.  – Т.2. С.213-221. – Текст: непосредственный.

Окончание ремонта и расширения Петропавловской церкви // Летопись Оренбургской епархии Троицкого уезда Миасского завода Петропавловской церкви (1882-1897) : в  т. /  сост. Т.А. Василец, Е.А. Маркина, А.А.Миронова; научный редактор А.А. Миронова ;   Миас.филиал ГОУ ВПО «ЧелГУ». – Челябинск : Изд-во Челяб.гос.ун-та. – 2009.  – Т.3. С.57-58; — С. 62-66;  — С.75-78. – Текст: непосредственный.

Построение Александро-Невскаго храма. // Летопись Оренбургской епархии Троицкого уезда Миасского завода Петропавловской церкви (1882-1897) : в 3 т. / сост. А.А. Миронова, Е.Ю. Пичугова, Е.А. Шляхтина.  —  Миас.филиал ГОУ ВПО «ЧелГУ». – Челябинск : Изд-во Челяб.гос.ун-та. – 2009.  – Т.1. С.74-104, 114. – Текст: непосредственный.